28 сантиметров счастья

Может, он прав. Только я бы действительно хотела быть ближе к нему. Хоть по ночам.

— Ты подумала, где остаешься? — интересуется он, переводя тему, — тут? Или в роддом тебя отвезти?

— Я хочу остаться тут.

— Без проблем. Тогда иди наверх отдыхай. Нечего мерзнуть.

Мне приходится послушаться. Когда я разворачиваюсь и, захватив платье, ухожу с кухни, то чувствую, как спину жжет от пристального взгляда.

Я оглядываюсь лишь на секунду, перед тем, как исчезнуть за дверью. Садаев провожает меня взглядом. Смотрит нагло и оценивающе. Как тогда, в клубе. И я понимаю, что моя неприкосновенность — временная. Очень шаткая. Просто однажды беременность закончится и я окажусь целиком в его лапах.

Черт. Даже страшно немного представлять, как он на мне оторвется.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дни тянутся так медленно, что мне кажется, будто я никогда уже не рожу. Так и буду ходить до конца жизни беременной.

Садаев позволяет мне выбрать будущую комнату для близнецов. Сначала настаивает на своем варианте, но я пытаюсь убедить его, что не стану бежать через весь дом на первый этаж, чтобы проверить и покормить малышей. И плевать на то, что там огромные комнаты. Первое время им все равно.

В конце концов одну из маленьких спален освобождают от мебели. Я отвожу душу: заказываю там ремонт, выбирая милые, детские обои и шторы. Покупаю детскую мебель, игрушки, маленькие одежки. Читаю статьи от корки до корки, выписывая нужные вещи. Видеоняню, проектор с музыкой, музыкальные игрушки, грызунки… мне начинает казаться, что я обеспечила детей на год вперед развлечениями и всем необходимым.

Однажды в новостях я ловлю сюжет про мою семью. Точнее… уже не мою. Я перестала воспринимать этих людей за родственников, смогла что-то выбросить прочь из сердца, а что-то — просто законсервировать навеки глубоко-глубоко. Поэтому я почти равнодушно слушаю, как Мирослав Абрамов лишаеся части наследства, которую присуждают в пользу дочери Абрамова. От брата уходят самые жирные куски. Квартира в Москва-Сити. Самый доходный бизнес. Не знаю, как это смог сделать адвокат Рустама, но я выключаю новости, не дослушав.

Все, что я думаю — «надо быть немного осторожнее. Эти люди способны на любую подлость».

Живот увеличивается с каждым днем. Я стараюсь меньше попадаться на глаза Рустаму. Мне становится неудобно за то, что я превращаюсь в неуклюжего колобка. Если бы там был один ребенок — возможно, я ходила бы с милым, аккуратным животиком и светилась от счастья. Но, честно говоря, мне даже держать себя на ногах становится тяжело.