28 сантиметров счастья

Где-то за три недели до этого срока, однажды вечером я чувствую себя странно. Меня уже как день беспокоят непонятные ощущения в животе. Какое-то давление.

Но сейчас оно кажется более отчетливым.

— Блин, — вырывается у меня, когда я отодвигаю в сторону кружку с чаем, и прислушиваюсь к себе. Все сразу же вылетает из головы. Все знания, которые я почерпнула из книг. Я выдыхаю, считая секунды. Если это схватки — то они должны повториться спустя определенный интервал. Но я совершенно не помню, какие должны быть интервалы. Чем меньше — тем скорее роды.

Боль повторяется. Я проверяю еще раз, включив на мобильном секундомер. Сижу так в течение получаса, подсчитывая и превратившись в изваяние.

— Рустам, — холодная рука словно сдавливает мое горло, когда на кухню заходит Садаев, — мне надо в роддом.

— Бля, — выдыхает он, замерев на пороге, — в смысле?

— В прямом. Кажется, я скоро… рожу.

Рустам бросает взгляд на смартфон в руке. Потом на время и на меня. Смотрит на то, как я бледнею, когда очередная боль прокатывается внутри живота. Черт, схватки вроде должны медленнее усиливаться.

Понимаю, что он прикидывает — стоит ли вызывать машину или уже поздно.

— Я отвезу, — произносит Садаев, — вечер уже. Бля. Пробки сюда. В центр нам самим проще доехать.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не матерись, — шиплю я, — ты скоро станешь отцом. При детях даже не смей…

Я встаю со стула, но очередной приступ боли заставляет меня застыть. Рустам резко подходит ко мне, берет меня на руки и несет к выходу. Я прислоняюсь щекой к его груди, слушая биение сердца. Это успокаивает. Я могу отвлечься.

— Я могу испачкать машину, если воды отойдут, — шепчу я.

— Слушай, принцесса… ты вообще не о том сейчас думаешь.

В роддом мы приезжаем спустя пятнадцать минут. Меня сразу же перекладывают на каталку, но как только Рустам намеревается отойти, я вцепляюсь в его руку мертвой хваткой.

— Рустам, нет! Останься со мной.

— В смысле, бля? — выдыхает он пораженно, — что я сделают тут? Ты меня подбить на сам процесс пытаешься?

— Да, — я едва не плачу, сжимая его руку, и глядя, как в чёрных глазах зажигается что-то новое. Недоумение. Похоже, Садаев охреневает с моего предложения, — я боюсь. Я правда боюсь! Что умру или… детей могут подменить. Ты точно сможешь все контролировать.

— Я не буду смотреть тебе в… — он замолкает, подбирая слова, — короче, между ног. Не проси даже. Нет. Принцесса, это полная хрень. Ты меня подбиваешь на полную хрень и я на нее не пойду.

Снова боль. Я всхлипываю, зажмуриваясь до вспышек перед глазами. Такое чувство, словно внутри катается раскаленная гиря, делая круг от позвоночника по всему животу.