28 сантиметров счастья

Когда я умываюсь и осторожно выхожу из туалета то понимаю, что, кажется, я осталась совершенно одна. Первым делом, я, конечно, иду к входной двери и дёргаю ее за ручку. Закрыта. Что и следовало бы ожидать. Замок на ней явно не выбьешь молотком, поэтому я тут в качестве самой настоящей пленницы до прихода Садаева. Я подхожу к большим панорамным окнам, но, посмотрев вниз, понимаю, что бросаться с высоты сорокового этажа мне неохота.

Хорошо, конечно, нынче живут владельцы сети ювелирных магазинов. Я обхожу квартиру, рассматривая ее. Либо мой садист закоренелый холостяк, потому что обстановка тут скудная, как на картинке дизайнера, либо это его рабочее помещение. Вроде как для встреч с партнерами или для того, чтобы привести любовницу. В свое уютное гнездо вроде не комильфо, а тут можно кем угодно поверхности полировать. Мой отец, например, тоже имеет красивую квартирку прямо в одной из башен Москва-Сити. И любовниц туда водит красивых, дорогих.

Меня передергивает, когда я вспоминаю, как на прогулке с одногруппниками мы фотографировались возле одной из башен, и в этот момент я увидела машину отца, из которой он выходил, положив руку на задницу какой-то девушке, вдвое младше его.

Будет забавно, если я тут с ним случайно пересекусь. В тот момент, когда Садаев будет прилюдно называть меня мерзкими словами. Представляю, как у моего папочки тогда перекосит рожу. Ну а что? Если ты пользуешься молоденькими девочками, не стоит удивляться потом, когда и твою дочь будет пользовать такой же мужик в возрасте.

Я заруливаю в помещение, похожее на кухню, подхожу к холодильнику и открываю его, чтобы найти воду. Пить хочется ужасно. Задумчиво смотрю на полки, когда позади раздается голос, и визжу. Громко и испуганно. В который раз за день.

— Цыпа, раз ты тут… — маньяк замолкает, когда я оборачиваюсь, испуганно прижимая руки к груди, и цыкает, — у меня уши завяли. Ты что орешь?

— Я думала, что тут одна вообще-то, — выдавливаю я.

— Нет, цыпа, я пока с тобой. Сваргань омлет, а?

У меня приподнимаются от удивления брови.

— Цыпа, не ври. Студентка и не умеет готовить? Ты бы не выжила. Давай. Из четырех яиц.

«А лицо не треснет?» — скептически думаю я. Но послушно достаю четыре яйца из лотка, и мою их под краном. Потом в шкафчике нахожу глубокую миску и вилку. Разбиваю в нее яйца, представляя, что это яйца Садаева, а не куриные. С удовольствие бы накормила эту компашку их главарем.

У маньяка звонит телефон и он выходит из кухни, чтобы с кем-то пообщаться, а я быстро открываю ближайшие ко мне шкафчики в надежде найти аптечку. Может быть, я смогу найти снотворное, усыпить моего надзирателя и вытащить у него ключи от входной двери.

Но, к сожалению, аптечки нигде нет. Я со злости плюю в омлет и взбиваю его.