Дочь палача

Все это время палач молча изучал тело, даже осмотрел тщательно окровавленные волосы и ногти. Потом еще раз поглядел на отметину. И, похоже, только сейчас заинтересовался разговором.

Франц пожал плечами.

— Я же лекарю уже рассказывал, — пробормотал он. — Где-то в лесу. Видимо, берлога какая-то, или что-нибудь в этом духе. Возвращался он всегда перемазанный в грязи.

Палач еще раз осмотрел окоченевшие пальцы мальчика.

— Что значит «в грязи перемазанный»? — спросил он.

— Ну, в глине. Будто копался где-то…

Якоб Куизль закрыл глаза.

— Черт меня побери, дурака тупого, — пробормотал он.

 — Как же я сразу-то не понял?

— Что… что такое? — прошептал Симон, который стоял возле него и единственный услышал палача. — Что вы не поняли?

Куизль схватил лекаря за руку и потащил из толпы.

— Я… не совсем уверен, — сказал он. — Но, кажется, знаю, где это самое укрытие.

— Где? — у Симона бешено заколотилось сердце.

— Сначала нужно кое-что проверить, — прошептал палач, торопливо шагая в сторону Шонгау. — Но для этого нужно дождаться ночи.

— Скажите господам, что мы долго ждать не намерены! Ведьма должна сгореть! — крикнул им вслед Франц Штрассер.

 — И эта рыжая София, мы ее сами в лесу отыщем. И с Божьей помощью найдем это укрытие, а потом спалим его, этот рассадник ведьм!

Послышались одобрительные выкрики. Среди них выделялся тонкий голос священника, который принялся нараспев читать молитвы. До лекаря донеслись обрывки латинских фраз:

Симон прикусил губу. Поистине, дня гнева ждать осталось недолго.

Судебный секретарь Иоганн Лехнер посыпал песком на исписанный пергамент и свернул его. Кивком подал знак стражнику, чтобы тот отворил дверь в маленькую комнатку, и, поднимаясь, еще раз взглянул на аугсбургского бригадира.

— Если вы сказали правду, то вам нечего бояться. Драка нас не интересует… Во всяком случае, пока что не интересует, — добавил он. — Мы лишь хотим знать, кто поджег склад.

Мартин Хойбер кивнул, не поднимая взгляда. Голова его клонилась к столу, щеки запали, лицо побледнело. Одной ночи запертым в одиночестве, да еще в ожидании возможной пытки, оказалось достаточно, чтобы превратить некогда заносчивого бригадира в тряпку.

Лехнер улыбнулся.

Если на следующий день и в самом деле приедут посланники Фуггеров, чтобы возмущенно потребовать выпустить извозчика, они встретят лишь кающегося грешника. Лехнер великодушно подпишет освобождение. Вполне возможно, что Мартина Хойбера и в далеком Аугсбурге посадят в тюрьму. Только чтобы проучить за позор, причиненный своим покровителям… Лехнер не сомневался, в следующий раз торговцы из Аугсбурга будут вести себя много скромнее.

В общем и целом Хойбер подтвердил все то, что рассказал еще вчера.