Училка и миллионер

Делаю воду едва тёплой, чтобы тело успокоилось и перестало гореть, но как на зло, когда я начинаю намыливаться, в памяти всплывают картины из той ночи. Как целовал, как прикасался, как говорил свои пошлости. И это злит ещё больше.

Зажмуриваюсь со злости и мотаю головой, пытаясь вытрясти дурацкие картинки из головы, выворачиваю кран холодной воды и аж задыхаюсь от ощущений.

Выхожу, замотавшись в тёплый халат, а тут и звонок в двери. Только бы это не Макарский надумал не ждать выделенные мне с барского плеча два дня.

Но, слава Богу, это Карина. Уставшая, вымотанная, с бутылкой вина в руках. Мы встречаемся взглядами из-подо лба и понимаем друг друга без слов.

Я достаю из холодильника сыр, колбасу и фрукты. Хотелось супа, но и вино отлично подойдёт.

— Может, роллы закажем? — спрашивает Карина, устало опускаясь на стул в кухне.

— Нет! — отрезаю слишком резко и громко. — Никаких роллов.

Подруга смотрит с удивлением, но вопросов не задаёт. После первого бокала спросит.

Карина от супа и яичницы отказывается. Распускает свой густой рыжий пучок, распотрошив волосы пальцами и разбросав их по спине и плечам. Шикарные у неё волосы — ярко-рыжие, кудрявые, густые, блестящие. Я по-доброму прямо завидую. Мне такую длину не удаётся отрастить, максимум — до середины лопаток, а потом начинают сечься и ломаться, так что я обычно ношу каре.

Она достаёт из шкафчика бокалы, пока я расставляю на столе тарелки с нарезками, откапывает в ящике штопор. Я не умею ни шампанское открывать, ни вино, а вот Карина делает это мастерски, хоть пальчики у неё истинной леди — тонкие, длинные.

Чокаемся наполненными до середины бокалами и отпиваем по паре глотков.

— Пиздец, — резюмирует Карина.

— Угу, — подтверждаю.

Обе выдыхаем.

— Ты первая, — говорю ей.

— Нет, ты. Я видела тачку Орешка под школой, а теперь ты дома и злая, так что уступаю."

"Нужно выговориться. Хорошо, когда есть подруга, которая выслушает, поддержит, не осудит и не станет сплетничать за спиной. В Карине я уверена.

Я выкладываю как есть. Что было, хоть и без деталей, что думаю, что чувствую и что решила. Подруга поджимает губы, когда заканчиваю рассказ, и качает головой.

— Не знаю, Катюха. Мужик въедливый этот Орешек, не отвалит он от тебя, тем более почуял вкус крови — что тебе самой хочется с ним быть. Такие, как он, насквозь видят женщин. А ты сама-то уверена, что стоит тормозить?

— Я не знаю, — роняю лицо в ладони. — Карина, ты же сама всё понимаешь. У него просто спортивный интерес, а я потом что делать буду? Какими нитками душу латать?

— Боже, Катюшка, — участливо говорит Карина и трогает меня за плечо. — Ты уже вляпалась в него?

— Не знаю… — качаю головой. — Надеялась, что нет.