Минус восемнадцать

Не трогать, ни в коем случае снова не трогать, повторяла она самой себе, пока не поняла, что забыла посмотреть на часы.

Час и пятьдесят две минуты. Она опоздала на целых две минуты и сразу же стала как можно громче звать на помощь, одновременно ударяя ногами по стенке. Шестьдесят секунд раз в десять минут, вот как она решила. Ни больше, ни меньше. Смысл заключается в создании и поддержании порядка, чтобы не поддаваться панике.

На этот раз она решила звать, сколько хватит сил, минимум две минуты. Может быть, три. Но через какое-то время ее зов перешел в крик, и сколько бы она ни пыталась себя сдержать, ее охватило отчаяние.

Она понятия не имела, как долго кричала. Но она кричала. Так громко, что они должны ее услышать, даже если просто находятся рядом с домом. Первый раз она кричала, спасая свою жизнь, и хотя прекрасно понимала, что только порвет связки, не могла остановиться.

И только когда она дрожащими руками подняла бутылку, отвернула пробку и сделала первый глоток, она, наконец, смогла заставить себя замолчать. Как же ей хотелось. Она проглотила и вздрогнула от удовольствия, а по всему телу разливалось обжигающее тепло. Она отхлебнула еще, на этот раз побольше, и никак не могла понять, почему так долго ждала.

Теодор сделал все, о чем они попросили. И свою часть, и немного больше. Он стоял на стрёме, и по договоренности все должно закончиться и остаться позади. Кошмар должен, наконец, завершиться, и каким бы страшным и реальным он ни был, через несколько лет он будет восприниматься именно как кошмар, а еще через несколько лет даже не как кошмар.

Во всяком случае, так утверждал тот самый Хенрик-дьявол. Но все полетело к черту, и сейчас он в полном одиночестве бежит ночью со сломанным носом, разоблаченный как один из них. Проклятый больной убийца в маске, который набрасывается на совершенно невинных людей и наслаждается видом их страданий. Черт возьми, какие свиньи…

Он не знал, что они сделали на этот раз, кроме того, что прогремел какой-то взрыв. Хотя никакого взрыва он не слышал и на самом деле вообще не хотел об этом думать. Он только хотел стереть все из памяти и полностью перезагрузиться.

Эти сволочи просто его бросили. Вместо того чтобы помочь с женщиной-полицейской, они взяли и смылись, хотя он согласился им помогать. Он, который на самом деле не имел к этому ни малейшего гребаного отношения.

Но они получат. Черт возьми, они у него получат. Включая Александру. А ведь он был в нее влюблен. Они могут идти к черту, все четверо. Или нет, он позаботится о том, чтобы отправить их в ад. Они могут сколько угодно протестовать. Пистолет-то у него.

Больше ничего не имело значения. Дело дрянь. Сам он дрянь. Таким он всегда был. Бракованный с первого дня. И никакие улучшения в мире ему не помогут.