Московский полет

Теперь я понял, что, кроме одежды и отсутствия сигарет, отличает их от проституток. Скованность. Любые гостиничные бляди уже давно сидели бы развалясь в этих креслах и выставив циркулем голые ноги. Они бы запросто выпили эту бутылку бренди и раскололи Роберта еще на пару таких же плюс блок «Мальборо». Но эти учительницы…

Наверно, и до моего появления они сидели тут как замороженные, не зная, как удрать от подвыпившего американца. А когда я появился, они вообще окаменели, поняв по выражению моего лица, что я принял их за проституток.

Я попробовал исправить эту бестактность и тихо сказал им по-русски:

– Вам помочь слинять отсюда?

Они обе вскинули на меня изумленно-обрадованные глаза.

– Ой! Вы говорите по-русски? – спросила Мария. У нее оказались замечательные серые глаза, серьезные и трепетные, как у гимназистки.

– Вы что, советский? – спросила Шура. На мой вкус, она была толста, полные белые плечи просто выпирали из тесного платья, но Роберт, кажется, не мог оторвать глаз именно от этих плеч.

– Бывший, – ответил я.

– Ой, вы знаете, мы просто в жуткой ситуации! – сказала Мария. – Про эту гостиницу была большая статья в последней «Юности», что здесь сплошная коррупция – от дежурных по этажу до директора и швейцара!

– Швейцар берет с проституток по десятке за вход, а просто так никаких женщин не пускают, – подхватила Шура.

 – А рестораны контролируются мафией, у них тут по субботам всегда сабантуй. Но как это объяснить Роберту?

– Нам так стыдно за нашу страну! – добавила Мария. – Он приехал к нам как гость!

– Vadim, – вдруг ревниво сказал Роберт, наливая бренди себе и мне. – Они учительницы английского, они говорят по-английски.

– Но мой английский ужасен, – сказал я.

– Твоего английского хватит, чтобы велеть им выпить за дружбу! На здоровья! – произнес он по-русски и резко, с пьяной инерцией наклонился к Марии и Шуре, чтобы чокнуться с ними. И конечно, прилег плечом к Шуриному плечу.

Но Шура высвободила плечо. Учительницы пить не стали, а с немой мольбой глянули на меня.

– You know what, Robert? – сказал я. – Сейчас одиннадцать вечера, уже открылся валютный бар. Мы можем пригласить твоих дам туда. Им это может быть интересно: там музыка, молодежь…

– Мы не хотим в бар, – негромко сказала Мария по-русски.

 – Мы хотим домой.

– Оттуда вам легче смыться, – ответил я ей сквозь зубы.

– Но мы не хотим его обидеть…

– Пошли! – уже оживился Роберт. – Ты уверен, что нас пустят?

Валютный бар, маленький и темный, был забит до отказа. Раскалывая стены, гремела музыка, под черным потолком крутился зеркальный шар, отбрасывая цветные пятна на густую толпу, которая совершенно непонятно как умудрялась танцевать в такой тесноте.

Заплатив швейцару сорок долларов за четыре билета, мы получили доступ к этому «храму».