Московский полет

Но срок хотели дать именно за вас…

– Ну, как вам сказать… Ладно, скажу! Дело в том, что наши девочки перевели ваших «Кремлевских лис» с английского снова на русский, а потом распечатывали и продавали. Это, конечно, было нарушением ваших авторских прав, но… Вы же знаете, какие у нас стипендии! 28 рублей в месяц. А тут за одну вашу книжку на черном рынке давали сто рублей! Ну, вот нам и «шили» 190-ю статью – распространение антисоветской литературы. Нас спасло только то, что на курсе учился Саша Павлаш, внук министра кинематографии. А у него нашли 67 экземпляров ваших «Псов» и «Лис».

И чтобы выручить его, им пришлось замять дело и выпустить нас всех…

«Ну и фабула! – подумал я. – Внук того самого Павлаша, который убил мой фильм, спекулирует моими книгами! Если бы я придумал такой поворот сюжета в каком-нибудь романе, пришлось бы тут же и вычеркнуть – уж слишком примитивно! Да и чего ему не хватало, внуку министра!»

Но вслух я спросил о другом:

– А сколько экземпляров нашли у вас?

– У меня было три, но гэбисты нашли только один, – улыбнулась Мария.

– А где были остальные?

– В пеленках моего сына.

Ему тогда было три месяца, и у него был поносик. И весь самиздат мы держали в баке, под его грязными пеленками, в полиэтилене. Гэбисты, конечно, и туда полезли, но уж очень там пахло, они не стали рыться до дна. Но один экземпляр оказался на виду, на тахте – мой муж читал.

– Н-да… – сказал я. – Хотел бы я иметь хоть один экземпляр! У вас, случайно, не завалялось?

Она посмотрела на меня искоса, потом сказала:

– Собственно, именно этот подарок я и хотела вам сделать. Но вы все опошлили…

– Мария! – Я взял ее под руку.

 – Клянусь, я даже не зайду к вам в дом! Вы мне просто вынесете книжку! И с меня – любой презент! Пожалуйста, вот такси, поехали!

– Ну зачем на такси? – усмехнулась она. – Я возле Рижского вокзала живу. Это, если вы помните, тут рядом.

Действительно, минут через пять мы, не дойдя до Рижского вокзала, свернули налево, в Крестовский переулок. Обогнув рынок-барахолку, замусоренную и пустынную в это ночное время, мы прошли через какой-то двор и остановились перед старым кирпичным домом с начерно-темными окнами во всех четырех этажах.

– Вот, здесь я живу, – сказала Мария.

– Да уж ладно! – усмехнулась она в темноте. – Не могу же я американского писателя оставить на улице! Тем более автора «Гэбэшных псов». И вообще, у нас тут неспокойное место. Рынок же рядом – мафия, рэкетиры. Пойдемте! – И, взяв меня за руку, повела в подъезд. Ладонь у нее была узкая и прохладная, а на шее, возле ключицы, лежал пушистый локон, выбившийся из косы, – локон, который волновал меня весь вечер.

Я, конечно, сдержал себя.