Московский полет

А когда я учился во ВГИКе, он уже был признанным киноклассиком и преподавал у нас режиссуру.

Теперь он шел ко мне, распахнув руки для объятий, – старый, высокий, красивый, в прекрасном голубом костюме и синем галстуке.

– С приездом, дорогой мой, – сказал он и обнял меня, как отец обнимает блудного сына. – Ты поседел там, в Америке!

– А вы прекрасно выглядите, – ответил я ему на вы, все еще чувствуя себя студентом перед уважаемым профессором.

– Слушай, старик! – сказал он. – У меня есть замечательная идея для совместного фильма! Нужна иностранная фирма.

Ты можешь протолкнуть мою заявку в Голливуде?

– Боюсь, что нет. Я уже не работаю в кино, я пишу книги.

– Жаль… – И он сразу потерял интерес к моей персоне. Но после короткой паузы вдруг смерил меня пристальным взглядом: – А сколько тебе лет?

– Полсотни уже, – усмехнулся я.

– Небось еще баб трахаешь?

– Ну-у-у… – произнес я смущенно, – эти темы мы раньше не обсуждали с профессорами.

– Конечно, трахаешь! – Он вздохнул: – А я уже нет. Не могу! – И, обреченно разведя руками, повернулся и ушел к буфетной стойке.

Глядя ему в спину, ставшую вдруг какой-то старо-сутулой, я подумал: «Господи, неужели меня в его годы это будет заботить?»

Допив отвратительно теплый абрикосовый сок, я вспомнил про усача, который минуту назад глазел на меня из-за соседнего столика. Однако усача уже не было в буфете, и я пошел в зал, собираясь найти Марину Князеву и узнать у нее, почему Москву накачивают войсками. Но и Марины не было на том месте, где она раньше стояла. Я обвел глазами ряды народных депутатов, и вдруг… вдруг мой взгляд наткнулся на профиль человека, которого невозможно спутать ни с кем.

«Гдлян! – сразу подумал я и замер на месте. – Боже мой, это же Тельман Гдлян!»

Тут я должен остановиться. Правда, как говорит Исаак Башевич Зингер, «без любовной истории нет литературы», а как раз в этой главе никакой любовной истории нет, но тем не менее я должен тормознуть фабулу здесь. Потому что в моих «Гэбэшных псах» и «Кремлевских лисах», написанных и опубликованных на Западе еще в 1982–1983 годах, то есть даже до появления в прессе имен Гдляна и Иванова, – в этих романах два выдуманных советских следователя тоже проникают в коррумпированную пирамиду партийной власти и расследуют махинации и аферы Юрия Чурбанова, Галины Брежневой, кремлевских и республиканских министров.

Иными словами, то, что я сочинил, вдруг реализовалось в жизни, в деле Гдляна и Иванова мои выдуманные литературные герои стали реальными людьми! И, как вы понимаете, мне было до жути интересно сравнивать этих реальных следователей с теми, кого я описал столько лет назад.