Московский полет

Но чтобы вот так, запросто, на второй день пребывания в Москве увидеть их живьем! – об этом, собираясь в поездку, я даже не мечтал…

Гдлян сидел в шестом ряду, на самой середине ряда. Его загорелый лысый череп сливался с крутым лбом и бликовал в свете рампы. А медальный армянский профиль хорошо читался на фоне высокой бархатной спинки кресла.

Стоя в проходе, я открыл блокнот и быстро написал:

«Уважаемый господин Гдлян!

Если у Вас найдется пара минут для автора книг «Гэбэшные псы» и «Кремлевские лисы», я буду Вам очень признателен.

Сложив эту записку вчетверо, я надписал крупно «Гдляну» и послал по ряду.

Записка пошла по рукам, я ждал. Вот он получил ее, вот развернул, читает. И маленькая худенькая брюнетка лет сорока, сидящая рядом с Гдляном, наклонилась к нему и читает тоже. А потом они оба поворачиваются ко мне, на лице у женщины изумление, даже рот открылся в немом вскрике. Гдлян вдруг встает прямо посреди речи очередного оратора, выходит из ряда и берет меня под локоть:

Мы выходим в фойе. Здесь, у лестницы, на длинном столе, расставленном кавказским мужчиной и русской женщиной, лежат большие черно-белые фотографии Гдляна, Иванова, Ельцина и рядом – куча денег.

– Может, вы подарите мне одну из ваших фотографий? – говорю я Гдляну.

Он подходит к столу и спрашивает у мужчины и женщины, сидящих тут:

– Это «Комитет защиты Гдляна и Иванова», Тельман Хоренович, – говорит женщина. – Мы собираем пожертвования.

Я вынимаю из кармана несколько долларов, бросаю их в общую кучу, но Гдлян перехватывает мою руку:

– Вы что! Мне еще не хватало «иностранной поддержки»!

Мы отходим, садимся в кресла, закуриваем.

– Что вас интересует? – спрашивает Гдлян.

– Все! – говорю я и чувствую, как мои губы расплываются в идиотской улыбке.

Гдлян смотрит на меня с недоумением, и я объясняю:

– Понимаете, Тельман, я нахожусь в дикой ситуации. Ведь я вас выдумал. Вас и Иванова. Восемь лет назад, когда вы еще и не начинали свое «узбекское дело», я написал роман о следователях, которые распутывают дела партийной мафии. А семь лет назад в «Кремлевских лисах» я описал, как эти следователи ведут дело Галины Брежневой, сочинил ее допросы и даже цифры «левых» доходов брежневской семьи.

Самое поразительное, что, когда в прессе были опубликованы суммы взяток, присвоенных Чурбановым, они почти совпали с названными мною! Пожалуйста, не обращайте внимания на идиотское выражение моего лица – я просто не могу поверить, что сижу с человеком, которого выдумал…

На смуглом, медально-смуглом лице Гдляна появилась горькая усмешка:

– Вы писали свои романы о героях-следователях, а перед вами сидит следователь-«преступник». Я не читал ваших книг, но слышал о них.