Московский полет

Над письменным столом директрисы висели портрет Горбачева (с совершенно чистой, без родимого пятна, лысиной) и плакат с тремя горбачевскими лозунгами времен 1985 года:

«УСКОРЕНИЕ! ГЛАСНОСТЬ! ПЕРЕСТРОЙКА!»

Я отметил про себя, что вот уже три года, как Горбачев отбросил первый лозунг про ускорение, поскольку стало ясно, что оно ведет СССР прямо в экономическую пропасть. Поэтому лозунг «Ускорение!» Горбачев уже давно, но негласно сменил на тактику торможения, однако до сознания этой директрисы такая метаморфоза не дошла и, похоже, не скоро дойдет. Не зная, что я понимаю по-русски, она сказала Марии и Шуре:

– Объясните этому дураку, что у нас такие вещи так просто не делаются.

Он должен был согласовать свое приглашение со мной, а я – с райкомом партии. А теперь я не знаю, как будет райком на это реагировать. И вообще – доверят ли они вам сопровождать столько детей!

Я понял, что эта партийная сука уже решила похоронить всю поездку русских детей в США и нужно срочно спасать затею Роберта. Я поискал его глазами. Роберт стоял с чашкой чая у окна и, достав из футляра своей видеокамеры металлическую фляжку, добавлял из нее бренди в чай. По его совершенно расслабленной фигуре было видно, что бренди – это единственное, что ему сейчас нужно.

– This is the happiest day of my life [Это самый счастливый день в моей жизни]! – сказал он мне и протянул фляжку с бренди. – Наливай себе!

– Мне кажется, у тебя осложнения.

– Какие? – спросил он, одним глотком опорожняя стакан чая с бренди.

– Ты должен немедленно пригласить в Колорадо и эту директрису.

– Что?! – громко возмутился Роберт, разом обретая после бренди свой громовой голос. – Почему? Посмотри на нее! Она сидела на сцене как кусок окаменелого дерьма!

– Не ори! Остынь! Если ты сейчас же не пригласишь ее, она сорвет тебе всю поездку.

И ты никогда не увидишь свою Шурочку в Колорадо.

Он посмотрел мне в глаза сверху вниз.

– Поверь мне, я знаю эту страну, – сказал я.

Что мне нравится в американцах, это их гибкость и способность быстро принимать решения. А приняв решение, они уже не колеблются в отличие от русских, а тут же идут на дело.

– S-s-shit [Дерьмо]! – сказал Роберт и пошел к директрисе, широко раскинув руки: – My dear! Golden girl! Didn’t I tell you that you are supposed to lead delegation [Дорогая! Золотая! Разве я не сказал вам, что вы должны возглавить эту делегацию]?

– No, you did not [Нет, вы не сказали], – сухо заметила ему Шура.

– Oh, God [О Боже]! – громовым голосом возмутился Роберт. – Я дурак, идиот! Я же собирался сказать это с самого начала! Скажи этой железнозубой девушке, что она будет руководителем вашей делегации!

– Что он говорит? – спросила директриса у Марии.

– Он говорит, что он идиот: забыл пригласить вас в эту поездку…

– Он так говорит? – подозрительно переспросила директриса.

– Да.