Невеста Моцарта

Чёртова Целестина! Я только что понял, что она имела в виду, когда сказала про ужин. А ведь мог бы и сам догадаться! А где ещё ему быть, если он жив?

Но сейчас мне некогда было думать об отце. Как и ближайшие сто лет.

Сейчас я торопился в ветеринарную клинику.

Его голос в пустом вестибюле прозвучал как раскат грома.

— Сергей! — я сорвала с себя тонкий флисовый плед, что принёс из машины Антон, чтобы меня укрыть, и подскочила с диванчика, где мы сидели.

На Моцарта страшно было смотреть. Наверное, на меня тоже. Заплаканная, опухшая, виноватая, я не знала, что сказать.

— Он под капельницей, — едва выговорила я, и слёзы хлынули с новой силой. — Ему сделали промывание. Врач сказал теперь надо ждать, больше они ничего сделать не могут.

— Чего ждать? — смотрел он на меня страшными глазами. — Что случилось?

— Он объелся тортами, — ответил Антон.

— Какими тортами? Я ничего не понимаю, — смотрел Моцарт то на меня, то на Антона.

— Их привезли, чтобы мы выбрали какой заказать на свадьбу. Семь штук. Разных. Из кондитерской, — я сглотнула, так трудно мне было говорить. — И мы съели по кусочку, а остальные остались на столе.

В столовой.

— Ясно, — он выдохнул. Стиснул зубы. Сокрушённо качнул головой.

— Да, да, я помню ты предупреждал, что он сладкоежка, — бежала я за Сергеем, потому что он куда-то шёл. Я понятия не имела куда. Я не понимала зачем. Я вообще ничего не соображала, просто шла за ним и всё.

— Где он? Где Перс? Где врач? — наконец остановился Моцарт.

— Там, — показала я в противоположную сторону. — Нам сказали сидеть в коридоре, — снова топталась я рядом, со стойким ощущением, что путаюсь у него под ногами. — Сказали, в кабинете сидеть нельзя и выставили.

— Ну пусть попробуют выставить меня, — рывком открыл он дверь.

У меня сердце зашлось от вида Перси, лежащего на столе. Такого несчастного. Такого беззащитного. Такого одинокого. С бинтами на лапках, проводами капельниц и закрытыми глазками.

— Эй, ты как, дружище? — погладил его Сергей по голове, но тот даже не шелохнулся.

Господи, как же мне хотелось, чтобы это я лежала сейчас там, а не бедная собака. Пусть бы лучше я умирала. Пусть даже умерла. Я. Только не этот безобидный добрый весёлый пёс. Я.

Разрывая мне сердце, дежурный ветеринар, что поднялся из-за стола, на взгляд Сергея неутешительно покачал головой и не сказал ни слова.

Тот кивнул. Выдохнул, опустив голову. И вдруг сгрёб меня в охапку и прижал к себе.

— Ты ни в чём не виновата. Слышишь, не виновата, — гладил он меня по спине, пока я рыдала.

Нет, виновата. Я должна была убрать эти чёртовы торты в холодильник. Или выкинуть, чтобы и духа их не осталось. Я вообще не должна была их приносить. И кинуться раньше, что Перси нигде не слышно и не видно.