Невеста Моцарта

— Где ты это взяла? — спросила Марго, пробежав по бумаге глазами.

Она вздохнула и понимающе кивнула.

— Ильдар? Я так долго убеждала всех, что в меня попала случайная пуля и во всём виноват Лука, что однажды и сама в это поверила.

— А это не так? — не могу сказать, что я сильно удивилась. Но нашла объяснение почему я всё время повторяла «когда стреляли в Марго», а не в Луку. Я ведь «видела» всё глазами Марго и невольно узнала то, что она скрывала. — Значит, снайпер ошибся не с первой пулей, а со второй? Он стрелял в вас, но нечаянно попал в Луку? А в вас он стрелял, потому, что вы ждали ребёнка? — показала я на выписку, в которой чёрным по белому было написано, что огнестрельное ранение привело к гибели плода. — Его отцом был Сергей? Отец Моцарта?

Эта страшная догадка и привела меня сюда. Даже не догадка, наверное, подсказка дяди Ильдара. Не зря же он подсунул мне этот документ. В беременную Марго стреляли. В беременную жену Моцарта стреляли. В меня тоже будут стрелять, если я вдруг забеременею от него? Сагитов это хотел мне сказать? Беги от него, принцесса? В Моцарта тоже стреляли. Если бы его не закрыл грудью Патефон, то и в нём осталось бы три дырки, а не одна. И не зря ли отец Моцарта скрывал своих детей и исчезал, а мальчишкам давали чужие отчества и фамилии. Может, это спасло им жизнь? И всё началось с него?

— Я любила его до самоотречения, — вздохнула Марго. — Я проклинала его до хрипоты. Я оплакивала его пока не выплакала все слёзы. И до синяков на коленях вымаливала прощение за то, что хотела его смерти, когда он женился, — она припечатала к моей коленке злополучную бумагу. — Но беременна я была не от него. От Луки.

— Лука был счастлив. А я хотела повеситься.

— Потому что легкомысленно изменила с Лукой тому, кого обещала любить вечно и кому клялась хранить верность до гробовой доски, — она горько усмехнулась. — Оказалось, вечность — это слишком долго, когда тебе восемнадцать. Я забеременела, заливая Лукой тоску, когда решила, что Сатана уже не вернётся. А он вдруг приехал. За мной.

— С-с-сатана! Проклятый сатана! — произнесла она с чувством. — Никто не звал его Сергей, девочка. Скажу честно, он на это имя с трудом и откликался. Да и Сатана его звали нечасто. Не знаю, кто первый ляпнул «как сам Сатана». Наверное, тогда и прилипло. Никто не знал откуда он приходит, куда исчезает, где живёт, чем занимается. Его боялись и спрашивать. Его просто боялись. С людьми, что имели неосторожность распускать о нём слухи или пытались проследить, неожиданно случались разные несчастья. Он, казалось, был везде, появляясь как тень, и знал о других то, чего никто не знал. Да и «сатана» такое слово, что, знаешь, ни с чем не сочетается, никак не ложится на язык, не произносится вслух. Простое «пришёл Сатана» и то звучит зловеще.