Невеста Моцарта

— Просто мне пишут с оргкомитета, и я хотела знать мне стоит соглашаться участвовать в подготовке этих мероприятий или… — её аккуратные пухлые губки, слегка тронутые блеском, приоткрылись в немом вопросе. Такие маленькие и такие чуть обиженно надутые, что невольно хотелось сказать «ути-пути» или…

Нет, эти мысли мне даже не приходилось гнать. Я был как отсыревший порох с ней, и она — не искра, скорее блёстка. Не огонёк — стразик. Не уголёк — случайно попавший в костёр камешек. И никакой надежды его раздуть, хоть она и моя будущая жена. И, возможно, кого-то бы это расстроило, но для меня, наверное, было к лучшему: раз настолько не похоже на мою первую женитьбу, когда я с ума сходил по своей жене — не будут мучить кошмары прошлого.

Я вздохнул и… забил.

Всё же я слишком привык жить один.

— Ещё вопросы? — убрал я от лица руку, большой палец которой всё это время покусывал.

— Вы не ответили, — удивлённо округлила она глаза.

— Ах, да! — Чёрт! Я подумал о ней и сбился с мысли. — Конечно, участвуй в чём угодно. И учиться ты, конечно, пойдёшь, это даже не обсуждается.

Она с облегчением выдохнула. Но, чтобы особо не расслаблялась, я тут же добавил:

— Только провожать и встречать тебя будет телохранитель.

— Зачем мне телохранитель? — расстроилась она. — Здесь же пешком до университета два шага, — справедливо заметила она. Дом и правда находился в двух кварталах от университета.

— Ты невеста Моцарта, деточка. Это накладывает на тебя определённые обязательства, — усмехнулся я. — И не могу же я назвать человека, что будет носить твои сумки, лакеем. Это неуважительно, согласись?

Она секунду думала, а потом уверенно кивнула.

Назвать лакеем человека, что прошёл специальную подготовку, владел всеми видами оружия и приёмами не только рукопашного боя, я бы и сам себе не позволил, особенно учитывая его боевые ранения. Но зачем ей знать, что она невольно попадёт под удар, как только слухи о том, что я собрался жениться, поползут по городу. И пора бы уже этим слухам поползти.

— Нет, — она помотала головой.

— Отлично, — достал я из ящика стола бирюзовую коробочку и положил перед ней. — Открой.

— Тиффани? — она осторожно приподняла крышечку. Выдохнула. — Помолвочное кольцо?

Она посмотрела на меня исподлобья. Достала кольцо. Редкий голубой камень сверкнул в изящной оправе, словно отражаясь в её глазах того же чистого небесного оттенка, но платиновый ободок из её руки вернулся обратно вглубь чёрной бархатной подушечки.

— Я не могу его надеть.

— Не понял, — приподнял я бровь.

— Ну это же будет не по-настоящему.

— А у нас значит всё в натуре ништяк?

— Я не в том смысле, что отказываюсь, — выпрямила она спину, словно к ней приставили ствол. — Просто вы сами сказали, что всё должно выглядеть естественно.