Невеста Моцарта

А я, эгоистка, даже не узнала, не спросила: может, что-нибудь случилось? Нет, я обиделась. Надулась. Ожесточилась. Я даже телефон его удалила. Так была зла, что он не пришёл. Что не спас меня. Не защитил. А он просто не мог.

Я замерла на пороге палаты. Он был похож на задремавшего Адониса, с чьей красотой не могли сравниться ни смертные, ни боги. В которого влюбилась сама Афродита…

Чёртова греческая мифология! Угораздило же меня поступить на «Историю искусств». Теперь в голове то перечитанные заново к ЕГЭ классики, то прерафаэлиты, чьи картины сплошь древнегреческие мифы.

Стул стоял далековато, но я осторожно поставила его к кровати и села на краешек.

— Привет, — произнесла шёпотом, легонько коснувшись руки моего Адониса.

Его густые ресницы дрогнули. Он несколько секунд, смотрел с непониманием, а потом узнал.

— Лежи, лежи, не вставай, — предупреждающе положила я руку на его плечо. Глаза защипало. — Мне так жаль, — едва выдавила я сквозь спазм в горле. — Мне так… — я закрыл глаза и вытерла непрошенную слезинку, — жаль.

— Да это ничего, Евгень! Эй, — легла на мою его горячая ладонь. — Я в порядке.

Евгень. Как же забавно у него получалось менять моё имя. Не Женя-Оглашеня, как этот грубиян Неандерталец, а так мило, мягко: Евгень.

— Я рада, — часто-часто закивала я. И даже не хотела вспоминать сейчас о своём дне рождения и всём, что произошло потом. С Артуром было так знакомо, так хорошо. — Рада, что ты поправишься. Прости, что я не пришла раньше, я только сегодня узнала.

— Главное, что ты пришла, — улыбнулся он и только сейчас увидел стоящего у двери телохранителя. — А это что за хрен?

— Это Иван, — я обернулась. Как-то неловко было перед человеком, что Артур назвал его хреном, но на лице у того не дрогнул ни один мускул. — Мой, — я кашлянула, преданно заглядывая в любимые карие глаза, — телохранитель.

— Столько всего произошло, Артур, за эти дни, — тяжело вздохнула я, опустив глаза, поправила складочку на одеяле. — Я замуж выхожу, — выдавила чуть слышно. Поправила и следующую, но тишина стояла просто вопиющей. Я подняла глаза.

— Серьёзно? — он шумно выдохнул и только что не заржал, видимо, приняв это за шутку.

— Я знаю, знаю, что тебя не было всего несколько дней, что ты ни в чём не виноват, но на моём дне рождения столько всего произошло, — я покосилась на телохранителя и понизила голос. — Но это… не по-настоящему.

— На дне рождения? — скривился он удивлённо.

— Ты… — меня словно окатили водой на морозе, и я превратилась в ледяную глыбу, — забыл, что у меня…

— А-а-а! Ты про свой день рождения, — растянул он губы в дурацкую улыбку. — Нет! Конечно, я не забыл. Но я тут, понимаешь, это… вот…

Я медленно-медленно встала.