Невеста Моцарта

Правда, не по указке отца, а по просьбе Моцарта и приняв собственное решение. Но теперь это звучало как жалкое оправдание.

Хуже всего, что эти брошенные сгоряча слова теперь словно заставляли им следовать и обесценивали мои чувства к чёртову Моцарту. А они были! Сложные и ещё такие неуверенные. Но каждый раз, когда я о нём думала, представляла горькую насмешку на лице сестры и слышала её голос: «Ты не я? Нет, солнышко, ты такая же!» Это мучило больше всего: вдруг я смогла бы полюбить своего будущего мужа, вопреки всему, вдруг мои чувства настоящее. Но теперь я словно и не имела на них права.

— Сергей Анатольевич беспокоился, — посмотрел на меня в зеркало заднего вида Иван, когда мы отъехали от универа, — что не смог до вас дозвониться.

Чёрт, я же поставила телефон на беззвучку! Полезла в карман.

— Он сказал, чтобы вы не перезванивали, — передал он слова Моцарта, который словно знал, что именно так я и сделаю, — а ехали сразу к родителям, он тоже подъедет туда.

Но, когда мы приехали, папы ещё не было, а вот Сергей Анатольевич уже был.

— Сашка не звонила? — обняла я маму в прихожей, издалека следя за ним глазами.

Засунув руки в карманы своего неизменного спортивного костюма, он переходил от картины к картине в большой гостиной.

— Нет, — тяжело вздохнула она, вешая на крючок мой плащ. — Я Михаилу передала, что мы с папой сегодня улетаем, но приедет ли она попрощаться, даже не знаю.

— Ну, не приедет и ладно. Мам, ну чего ты, словно умирать летишь. Попрощаться! Что за слова? Сделают операцию, и вернётесь через две недели. Никуда твоя Сашка не денется, — фыркнула я или мой стыд: не горела я желанием встречаться с сестрой.

Да, мне было стыдно, что я считала её бесхарактерной, а сама поступила так же, когда оказалась в её ситуации. Но я… Чёрт! Я едва скрыла улыбку, поспешно опустив глаза, когда Моцарт на меня посмотрел и заговорщицки подмигнул, зараза. И ведь сердце пустилось вскачь и никак не хотело останавливаться. Нет, это я бесхарактерная. Потому что он мне нравится, чёрт побери!

— Да мало ли что может случиться. Операция ведь. Перелёт, — всё не унималась мама.

— Мам, всё самое страшное обычно случается не в швейцарских больницах. И делается не руками врачей, а нашими собственными, — выдохнула я. Не знаю, поняла ли она мой намёк на папину ситуацию, но, если нет — даже лучше. — Где твой чемодан, там?

— Да с чемоданом я сама справлюсь, — вдруг понизила она голос, перейдя на шёпот, и показала за спину глазами. — Проведи, пожалуйста, Сергею Анатольевичу экскурсию по дому, пока приедет папа. А то от меня толку мало, а он ведь у нас в гостях первый раз.

— Мало? — засмеялась я. — Мам, ты искусствовед, хранитель музея, эксперт-оценщик.