Невеста Моцарта

— Да, на нас он смотрит влюблёнными глазами, — съязвила я. И вдруг осеклась. — Стой! — Антон так резко нажал на тормоз, что будь я не пристёгнута, влетела бы в стекло. Хорошо, что позади на дороге никого не было. Я оглянулась. — Чёрт! Нет, нет я не в том смысле, что стой. Поехали! — махнула рукой, хватаясь за сердце. — Как ты мог знать, что Моцарт на меня постоянно смотрит, если в гольф-клубе тебя с нами даже не было?

— Упс! — сделал он такое лицо, что было и без слов понятно: прокололся. — Не знаю могу ли я тебе рассказать.

— Дай подскажу. Он брал тебя с собой не просто так.

— Не-а, — помотал он головой. — Но, знаешь, пока ты забирала свой телефон, мы стояли на улице, и он сказал, что в следующий раз тебе тоже такое сделаем. И спросил справлюсь ли я с вами обоими. Могу я считать это разрешением ввести тебя в курс дела?

— Конечно, — кивнула я. — Можешь не сомневаться: кроме Моцарта я никому не скажу, — съехидничала я, но, кажется, он не оценил сарказм.

— Э-э-э, кроме него я никого и не боюсь.

— Ну тогда и ему не скажу, — щедро пообещала я, — пока он сам не признается.

— Ладно, ладно, — тяжело вздохнул Антон. — У него в ухе был крошечный наушник, а в кармане камера. И я подсказывал ему кто есть кто из гостей, если он не знал. Что-то по памяти, что-то тут же находил в сети.

— Так вот откуда он всё знает! И вот как использует твою фотографическую память?

— Ну, пока да. Но я надеюсь, что это временно. Надеюсь, я куда лучше смогу ему пригодиться. И у меня тоже как у него, талант. Криминальный талант. Я тоже смогу выдумывать сложные и запутанные комбинации, чистые и красивые, безупречные, как музыка Моцарта.

— Надеюсь, ты узнаешь. Отвоюешь своего Моцарта и узнаешь. А ты отвоюешь!

— Спасибо, Антон! За всё, — открыла я дверь машины. Нарядная гостиница слепила огнями. Вывеска в форме лотоса переливалась цветными фонтанчиками. — Дальше я сама.

— Да брось! — выпрыгнул он первым. — Одну я тебя не отпущу. И твой будущий муж, конечно, откусит мне голову. Но он мне и так её откусит за тебя, — подмигнул он. — Можешь не сомневаться.

Швейцар открыл нам дверь. И мы вместе вошли в вестибюль.

— Я думала ты не позвонишь, — жарко выдохнула Сашка в шею.

— Заткнись, — накрыл я её губы своими.

И она обмякла, покачнулась. Потянулась за ними. Впилась.

Я знал, за что я не люблю треники, но я точно знал и за что их люблю.

Кроме того, что в них ничто не давит и проветривается, никакой возни с ремнями и замками: одно движение и член упруго выпрыгнул из штанов и привычно облачился в резинку.

Взмах рук. Упавший на пол халат.