Невеста Моцарта

Особенно когда узнал от Марго, что он был уголовным авторитетом, — он неожиданно покраснел, смутился, одёрнул свитер и только потом снова поднял на меня глаза. — Я не хотел верить, что его действительно убили.

Какой упрямый мальчик, усмехнулся я про себя, хоть ни черта и не понял какого хера этот крысёныш краснеет и мнётся как девица.

— А мы куда? — теперь остановился он, когда, вместо того, чтобы пересечь вестибюль первого этажа, я пошёл дальше вниз.

— Туда, — махнул я ему рукой, приглашая за собой в подвальный этаж.

И охранника, что там стоял, тоже пригласил.

— А мы разве не на дело? Наш же ждут, — робко оглянулся Антон на выход.

— Подождут, — не останавливаясь, сбежал я по лестнице.

Парнишка напрягся, но всё же пошёл следом.

И побледнел, когда я открыл перед ним бронированную звуконепроницаемую дверь, а у охранника из кобуры вынул служебный ИЖ-71.

— Заходи, — махнул я стволом, приглашая Антона внутрь, и запер за ним дверь.

Нет ничего лучше прямых вопросов, когда прямо в лоб тебе смотрит ствол.

Парень чуть в обморок не упал, увидев перевёрнутые стулья, кольца верёвок и бурые пятна на бетонном полу.

Для чего предназначалось это помещение с цепями, подвешенными к потолку, и пуленепробиваемыми матами, расставленными вдоль стен, не вызывало лишних вопросов. Оно выглядело как пыточная. Но я знал, как оно используется ещё.

— Антон, Антон… как там тебя по отчеству? Андреевич?

— Мама дала мне отчество в честь дедушки, — удивил Антоша своей способностью до сих пор говорить.

— Знакомо, — усмехнулся я и дёрнул большой рубильник на стене. В дальнем конце стылого и длинного помещения загорелся свет. — Моя мать сделала то же самое: дала отчество деда.

Не хотела иметь ничего общего с моим отцом.

Я пригласил парня пойти за собой. И краем глаза видел, как нервно он сглотнул, как заблестел его лоб, покрывшись испариной. Думаю, единственным его желанием сейчас было не обоссаться со страху, но ноги он всё же переставлял.

— А вы о своём отце что-нибудь знали? — пытался поддержать разговор глупый, но смелый мальчик.

— Нет, но зато я много знал о человеке, который был мне вместо отца. Его звали Лука.

Глядя на парня исподлобья, я проверил магазин ИЖа, передёрнул затвор.

Изверги производители переделали пистолет Макарова под слабый патрон, чтобы дульная энергия в соответствии с «Законом об оружии» на превышала трёхсот джоулей.

Он стал хилее табельного, получил звание служебного и маркировку ИЖ.

А вот парнишка хоть и выглядел хилым, не дрогнул. Правда, услышав имя Луки, судорожно глотнул воздух. И остановился как приговорённый, не сводя глаз с оружия.

— Знаешь, чего больше всего на свете боялся Лука? — спросил я. Он отрицательно покачал головой, наверное, мысленно прощаясь с жизнью. — Удара в спину.