Невеста Моцарта

Не врагов, Антон. А друзей, что предают. Это первое чему он меня научил. Если бьёшь — бей в лицо, а не в пах. Если стреляешь — стреляй в грудь, а не в затылок. Если поднял оружие — не раздумывай.

Я подал ему пистолет рукоятью вперёд.

— Я… — он попятился. — Я… не умею.

— Так я затем тебя и привёл. Учись! Как ты собрался со мной на дело, не умея стрелять? Мало ли что может случиться. Вон там видишь у стены, — показал я, когда он покачнулся, потому что колени у него подогнулись.

Того, что останется жив, он, наверно, уже и не ждал. И если бы так не трясся за свою шкуру, то давно бы заметил, что у стены висят бумажные мишени.

— Это тир, дружок. Наш учебный стрелковый тир. Бери, — снова протянул я пистолет. — И жми на курок.

Руки его ходили ходуном. По вискам тёк пот. Но, честно говоря, выбора у него не было. Только стрелять.

От первого выстрела, что оглушил нас обоих, его отбросило отдачей как девчонку. Но уже следующий, слушая мои инструкции, он сделал увереннее. Третью пулю выпустил случайно и чуть не отстрелил себе ногу. На четвёртом — правильно поставил тело и даже попал в мишень. Правда не в ту, что целился, а в соседнюю.

Разнервничался и пятый снова ушёл мимо. Но к шестому собрался, и тот лёг «в молоко». Седьмой — тоже, но кучно, рядом с шестым.

«Остался один выстрел», — внутренне собрался я.

Беретта за спиной удобно легла в руку.

Остался один шанс у парнишки: выпустить пулю в меня или в мишень.

Если он хочет отомстить за отца, другого шанса у него не будет.

— Поднял — стреляй! — приказал я.

И он нажал на спусковой крючок.

— Я попал, попал! — радовался Антон так искренне, что на глазах выступили слёзы. — А можно мне её взять? — показал он пальцем на приехавшую мишень с дыркой ровно по центру.

— Да забирай, — усмехнулся я. — А знаешь, какое правило есть у меня? Никогда не стрелять в безоружных людей.

Я выразительно посмотрел на пистолет в его руке и достал из-за пояса Беретту.

— Ну а теперь рассказывай.

— Ш-што рассказывать? — уставился он на хромированный ствол старушки Берты.

— Зачем вы с Женькой ездили в парк?

Поиграем в ревнивого жениха. Или, мать его, я правда ревную? Так просто во мне вдруг поднялся гнев, когда я вспомнил как они смеялись в вертолёте и как она смотрела.

На него. А потом на меня.

— В п-парк? — заикался Гандоша, боясь пошевелиться, только машинально сжал ИЖ в опущенной руке до побелевших костяшек. — Евгения Игоревна хотела увидеть место события, что произошло там много лет назад.

— Перестрелки, — парень сглотнул. — Бандитской разборки. Целестина встречалась с ней и вызвала какое-то видение с того места.

— Видение? И Женька ради него попёрлась среди ночи в парк? — скривился я.

Прибить мало эту Эльку. Чёрт её знает, чего она наговорила.