Ожерелье из разбитых сердец

Права была Леночка Кузовкова, когда считала мою индивидуальность выпендрежем чистой воды. Мне не перегрызть этим людям горла... Никогда...

Кирилл наконец сумел вытащить меня из кресла, и мы покинули «гостеприимное» жилище.

В дверях я все же нашла в себе силы, чтобы обернуться и спросить:

– А где сам Феликс-то?

Надежда Валентиновна даже не посчитала нужным мне ответить. Она повернулась к нам спиной и будто растворилась в своем дымчатом жилище. Мы с Кириллом выбирались за пределы владений Плещеевых самостоятельно. Меня уже колотила самая настоящая дрожь, сопровождаемая зубовным перестуком. Кирилл что-то пытался мне говорить, но я в ответ только клацала челюстями.

В домике Мастоцкого я уже смогла выговорить кое-что членораздельное:

Он хотел мне что-то сказать, но именно в этот момент подал голос его мобильник. Я не вслушивалась в разговор Кирилла, потому что не могла перестать думать о визите в особняк Плещеевых. Когда Мастоцкий отключил телефон, лицо его выглядело растерянным.

– Что случилось еще? – прошептала я.

– Да понимаешь... Сашка... тот самый, кому я отдал диск Наташи, сказал, что комп пуст.

– Что? – не поняла я.

– В общем, благодаря Наташиным данным Сашка легко вошел в компьютер Феликса...

– Ну и... в нем вообще нет никакой информации. Нет папок с файлами. Одна ерунда: несколько программ и игры, игры... игры...

– Может, твой Сашка не такой уж гений, каким ты его представлял?

– Нет, Тоня, он действительно может многое, если не сказать – все. Если говорит, что в компьютере ничего нет, значит, действительно нет.

– А не может быть так, что он... ну... нечаянно... вошел в другой комп... не в Феликсов?

– Исключено. Видимо, Плещеев и тут соломки подстелил.

– Все то же. У нас есть записи Наташи Серебровской. У ее брата – в целости и сохранности ноутбук сестры. Это значит, что мы можем... как я и говорил этой... грымзе... идти или в милицию, или для начала предоставить материалы СМИ. Представляешь, какой скандал мы раздуем. И это только мягко сказано – скандал! Думаю, Манане Мендадзе грозит тюремное заключение!

– Но ее... то есть его... книги при этом только вырастут в цене!

– Плевать! Тоня! Какое нам дело до его книг? А потом... как всегда, найдутся неравнодушные люди, которые призовут к какому-нибудь бойкотированию книг убийцы!

– Вряд ли это бойкотирование на что-нибудь повлияет. Думаю, что, если бы сейчас вдруг нашлись, к примеру, записки Чикатило, их выпустили бы сумасшедшими тиражами и благодарные читатели расхватали бы книги за день! Ты только посмотри, какие нынче расплодились программы на телевидении. Люди смакуют трагедии, не говоря уже о несчастных случаях и неловких ситуациях, в которые каждый из нас попадал.