Ожерелье из разбитых сердец

– Ну вы даете! – возмутилась девушка, и носик ее покраснел. – Можно подумать, что есть какая-то другая Манана! Разумеется, Мендадзе!

– Мендадзе? – переспросил я уже более заинтересованно. Мой беглый папаша Серго носил точь-в-точь такую же фамилию.

– Да! – с восторгом выпалила девушка. – Она так пишет... так... Прямо... у-у-ух!!!

Словарный запас собеседницы был маловат, но мой интерес ей явно льстил. Возможно, она все-таки родила бы что-нибудь еще, кроме «у-у-ух! », но в этот самый момент из кабинета вожделенного всеми нами терапевта наконец выплыла величественная женщина в рембрандтовском берете, которую очень трудно было заподозрить в какой-нибудь болезни. Над дверью препротивно замигала красная лампочка, и девушка перед тем, как юркнуть в кабинет, сунула мне в руки книгу со словами:

– Берите! Почитаете! Вам еще долго сидеть...

Если бы не фамилия автора книги, я ни за что не стал бы ее читать. Несмотря на то, что и сам, как уже говорил, любил побаловаться виртуальным кровопусканием, подобного вида обложки не одобрял. Мои записки – тайная порочная страстишка, которой я, в общем-то, стыдился и за приобретение которой уже давно не был благодарен матери. А тут кровища совершенно бесстыдно хлестала с типографского глянца чуть ли не на колени читателям. Куда это годится? Да и назывался сей опус слишком вульгарно: «Оплати кровью любовь».

Надо сказать, что свою очередь к врачу я чуть было не пропустил. Книга действительно была написана хорошим языком, динамично и интересно, но дело было совершенно в другом. По мере разворачивания сюжета я ощущал, как у меня начинают гореть уши, потому что я читал о собственных отношениях с Наденькой Пуховой. Главную героиню книги звали Машенькой, а героя – Николаем, но дела это не меняло. Какая-то сволочь рассказывала всему свету историю из моей жизни!

Разумеется, я не смог прочитать всю книгу в очереди к врачу. Когда все же вынужден был зайти к нему в кабинет, был так красен лицом и нес такую околесицу, что эскулап вынужден был измерить мне давление и нашел его серьезно повышенным. Больничный мне продлили без всяких просьб и намеков на это с моей стороны.

Я читал роман в метро, в лифте, дома, усевшись в коридоре на тумбочке. Когда перевернул последнюю страницу, замер в состоянии, которое давно не испытывал: смесь животного ужаса и брезгливости. Эта самая Манана, которая носила фамилию моего отца, очень точно описала мою связь с Наденькой. Это не могло быть случайностью. Или все же такое вот чудовищное совпадение? Понятно, что я пытался лукавить с самим собой. Конечно же, уже в поликлинике смутно вырисовывался источник информации, но мне очень не хотелось, чтобы эта мысль оформилась до конца. Потому что если до конца, то...