Ожерелье из разбитых сердец

30 захлопнул глянцевую обложку третьей книги. Теперь уже абсолютно не подлежало сомнению: эти романы писала моя мать, пользуясь записями в моем компе. Она приходила ко мне не только постирать и сварить обед. Она приходила за информацией. Когда-то мне казалось, что справедливее, интеллигентнее и нежнее ее нет женщин в природе. Когда мы начали ссориться, она впервые показала свои весьма острые зубки. Когда же я чуть не спалил квартиру – оторвалась на мне по полной программе. Уже тогда я задумался о том, а так ли уж был не прав Серго, когда оставил мою беременную мать.

Мне казалось, что давление поднялось у меня еще выше того уровня, который привел в ужас участкового терапевта. Во всяком случае, в голове шумело и кровь никак не могла отлить от лица. Красный, всклокоченный, взбудораженный, я поехал к матери. Поскольку был рабочий день, она уже проснулась и собиралась в библиотеку, где работала в читальном зале. Какое удобное, тихое, спокойное местечко для написания кровавых романов!

Ворвавшись в квартиру, я шмякнул на кухонный стол четыре романа Мананы Мендадзе. Я думал, что мать смутится, но она улыбнулась и спросила:

– Как?! – в ярости воскликнул я. Мне хотелось своей огромной ручищей стереть улыбку с ее бледного лица. Есть ли что-нибудь смешное в том, что она написала? Можно ли улыбаться в этой ситуации?

– Вот именно. Я всего лишь спросила, Феликс, понравились ли тебе мои книжки, – спокойно ответила она. – Только и всего.

Я не хотел отвечать на ее вопросы. Я хотел задавать свои.

– Зачем ты это сделала?! – выкрикнул я так громко и мощно, что колыхнулся шелковый абажур, болтающийся чуть ли не перед самым моим носом.

– Во-первых, какого черта ты рылась в моем компьютере?

– Я твоя мать, Феликс, а потому имею право знать о тебе все!

– С чего ты это взяла?!

– Это известная истина, сынок!

– Не смей называть меня сынком!!!

– Но это же правда. Не горячись, Феликс. Ты сказал «во-первых», а что во-вторых?

– Все эти... мерзостные романы кончились смертями главных героинь... Ты это... придумала или...

– Кто конкретно тебя интересует? – все так же спокойно спросила она.

Я взял в руку дареную «Оплати кровью любовь».

– Вот здесь... в этой книге... Машенька, то есть Надя Пухова... она... она, надеюсь, жива?

– А почему ты вдруг так взбудоражился? Мне казалось, тебя совершенно не интересовала ее судьба.

– Ну... да... это мерзко... я сознаю, но... В общем, я вчера выяснил, что этот... ну... который в романе – Славик... он, оказывается... действительно умер... Ты что, знала об этом?!

Мать села на диванчик уютного кухонного уголка и все так же невозмутимо спросила:

– Ты уверен, что хочешь знать все?

– Уверен! – рыкнул я, подвинул ногой табуретку и сел напротив матери.

– В общем, твоя Наденька приходила ко мне и пыталась рыдать на моем плече.