Шанталь. Ход королевы

Точно так же несколько лет назад оно готово было выпрыгнуть из груди, когда я впервые оказалась здесь в сопровождении де Розена. Тогда я еще не догадывалась, как герцогиня отреагирует на появление воскресшей из мертвых внучки, теперь же все было иначе, и мне оставалось только молить Бога, чтобы сердце ее светлости оказалось достаточно крепким и выдержало счастливую встречу с возникшей без предупреждения на ее пороге родственницей.

Переодетая мальчишкой, давно избавившаяся от прививаемых мне с такой тщательностью светских манер, с выгоревшими и ставшими почти белыми волосами, резко контрастирующими с щедро позолоченной солнцем кожей, я мало сейчас напоминала блистательную наследницу королевского рода, которой еще совсем недавно восхищался весь аристократический свет. Да я к этому и не стремилась. Что толку от белизны кожи и уложенных в сложную прическу волос, если тебя на каждом шагу подстерегает опасность быть убитой?

Перемахнув через высокую ограду, что для таких опытных моряков было плевым делом, мы, старательно избегая попасться на глаза привратнику, между деревьев понеслись ко дворцу. Все было забыто: боль, усталость, голод… За спиной словно бы расправились крылья. Они-то и несли меня вперед…

Сюрприз на то и сюрприз, что должен быть внезапным и абсолютно неожиданным. Сразу же отметя идею войти через парадный вход, мы решили проникнуть в дом со стороны крыла для прислуги, где обычно было многолюдно из-за снующих по своим делам лакеев, горничных, поварят, и можно было, затесавшись среди них, незаметно пробраться внутрь… но нам не повезло. У самой двери мы наткнулись на вышедшего подышать свежим воздухом мажордома, обычно избегающего этой части дома, находящейся в ведении мадам Франсин – верной экономки герцогини, отличающейся тем же грозным и непримиримым характером, что и ее любимая хозяйка.

Высокого роста, мужчина несмотря на полувековую службу на «хлебном» посту в доме одной из знатнейших семей королевства, так и не смог разъесться до размеров уважающего себя дворецкого, когда солидное брюшко вываливается из пояса узких панталон, а румяные щеки настолько широки, что за ними не разглядеть буклей парика. Худой и высокий как жердь, без малейших признаков мускулатуры и бледный как платок, повязанный на его тощей шее, он всегда ходил с таким кислым выражением лица, что создавалось впечатление, что вместо крови в его жилах течет чистейший уксус, добываемый из плодов местных виноградников.