Шанталь. Ход королевы

«Увы, – писал все тот же аноним, – принцесса Шанталь трагически погибла во время попытки к бегству, сорвавшись с крепостной стены и разбившись о камни. Изуродованное тело достать не удалось, его смыло в море, ставшее ему последним приютом вместо ложа в семейном склепе Баттиани рядом с великими пращурами».

– Наглая ложь! – в поисках поддержки я повернулась к стоящему рядом Нино, чье лицо выражало те же самые чувства, что и мое. – Ну же, Пьер, посмотри на меня! Разве я похожа на хладный труп? – в порыве возмущения я схватила мажордома за грудки и отчаянно затрясла, будто бы он был повинен в том, что произошло. – Давай я ущипну тебя, и ты сам убедишься в моей материальности…

– Нет! – взвизгнул старый слуга, рванувшись из моих рук и на всякий случай становясь подальше. – Я вам верю, ваше высочество! – он покосился в сторону стоящего с растерянным видом Нино, до которого только сейчас стало доходить, кто все это время находился рядом с ним. Наморщив лоб, он переводил пытливый взгляд с меня на Пьера и обратно, не забывая окидывать взором сам дворец, принадлежавший, как оказалось, настоящей знатной даме, которая, как он понял из разговора, приходилась мне кровной родственницей.

– Я сейчас же доложу о вашем приезде хозяйке! То-то она обрадуется! Что уже говорить о вашем друге маркизе де Розене, находящимся сейчас у нее с визитом. Он ведь, как и ее светлость, считал вас погибшей…

– Розен?! – перебила я. – Что же ты мне сразу не сказал?! – Я даже подпрыгнула от восторга, предвкушая встречу со своим бывшим опекуном.

Поручив Пьеру проводить Нино на кухню и позаботиться о том, чтобы его вкусно накормили, я прямиком направилась в гостиную, собираясь доложить о себе сама. Но как же поразило меня то, что представилось глазам. Пьер говорил правду о траурном настроении герцогини. Жемчужно-серый оттенок, которым она любила себя окружать, исчез. Его заменил траурно-черный цвет, который был абсолютно во всем, начиная от бархатных портьер и заканчивая обивкой мебели. В тот же жуткий колер было окрашено шелковое платье хозяйки дома, полуутонувшей в любимом кресле, напротив которого на диванчике расположился так же облаченный в непривычно темный камзол маркиз.

Волосы зашевелились на голове при виде скорбно поникших фигур моих любимых и печальных выражений застывших лиц. И если первоначально я собиралась ворваться в помещение и, оглушив всех радостными криками, зацеловать их до потери сознания, то при виде представшей картины мне пришлось отказаться от своих намерений из страха навредить им.