Шолохов. Незаконный

Где вы собираетесь его публиковать целиком?

Шолохов рассказал о ситуации в «Новом мире» и позиции редакции.

– Что там у нас за путаники сидят? – усмехнётся Сталин. – Мы не побоялись кулаков раскулачить, чего же теперь бояться об этом писать? Роман надо печатать.

В финале встречи Сталин дал Шолохову номер своего кремлёвского телефона: на самый крайний случай. Такой номер из числа писателей был только у Горького.

Ворошилов и Орджоникидзе, два ближайших сталинских соратника, увидев это, сделали все необходимые выводы.

На этот раз – всё сложится!

6 января 1932 года в газете «Правда» под заголовком «Путь туда – единственный…» выйдет глава нового романа.

Шолохову предложат войти в штат газеты «Правда» в качестве спецкора.

Ему сообщат, что по любым значимым вопросам он может обращаться к Орджоникидзе, Ворошилову, Ягоде, которых знает лично.

Сталинские цифры телефона он помнит наизусть.

В первом номере «Октября» возобновляется публикация «Тихого Дона».

Три года ждал он возвращения Григория и Аксиньи!

В первом номере «Нового мира» пойдут первые девять глав «Поднятой целины».

У Полонского в дневнике забавно сказано о литературных нравах: «…обиделся Гладков, увидев, что первым в январской книге “Нового мира” идёт роман Шолохова, а не его. Хочет снять свой роман. Указывает на плохой язык Шолохова, а того не замечает, что его “Энергия” написана не то что помелом, а чёрт знает чем».

Вместо Полонского на должность редактора с нового года пришёл Иван Михайлович Гронский – ставленник Сталина, которому скоро предстоит сыграть важнейшую роль в глобальной перестройке советской литературы.

Рекомендации о необходимости немедленно публиковать шолоховский роман Гронскому передали от Сталина лично.

Шолохову – 26 лет. Он стоит в центре советской литературы. Он – триумфатор, удачник, идеальный пример советской вертикальной мобильности.

Недоучившийся гимназист, казачок, сын приказчика, разжалованный продинспектор – силою дара и мощью характера вознесённый на самый верх, под кремлёвскую звезду, на которую он, выходя на Красную площадь в морозный вечер 28 декабря, оглянулся.

Раз такие дела завертелись – Новый год пришлось встречать в Москве.

В новогодние праздники загуляли с Фадеевым. Оба были молоды, крепки на выпивку, полны сил. Обоим улыбалась удача. Кажется, с пьяных глаз отлично почудачили. В январском письме Фадееву Шолохов пишет: «Без улыбки не могу вспоминать, как нас разогнал Генрих Григорьевич. Хороший он парень, но обложил нас, что называется, за зря… Или нет?»

Генрих Григорьевич – это Ягода.

Пили в гостях у некоего Павла, упомянутого в письме.