Сжигая запреты

Мои чувства в тот момент являлись чем-то гораздо большим.

– Забудь о Маринке. Она теперь несвободна. Она моя, – когда говорил эти слова, казалось, что весь мир в моей власти. Был уверенным и спокойным. – Номер ее сотри. Не вздумай донимать. Не приезжай. Не ищи. А если где-то увидишь, не подходи.

Не планировал быковать. Не планировал топить словами. Не планировал истязать физически.

Хотел решить все добром. Оставаясь предельно честным, убедительно серьезным и чрезвычайно внушительным.

Диалог раскручивался медленно и долго, но по ожидаемому мной сценарию. Орос говорил то, что я готов был услышать и без проблем отразить.

Когда этот лось распустил сопли, чисто по-человечески стало его жалко. Когда он в приступе бешенства транслировал, какие мы с Маринкой две подлые мрази, принимал это с пониманием. Когда он грозил отцом и проблемами для бати Чаруша, сдержанно радовался, что все это выслушиваю я, а не моя Маринка.

Но, блядь… Тогда еще просто не понимал, что мелкий сученыш сумеет пробить мою бронь.

– Твоя Маринка? Твоя?! – завопил он в какой-то момент, задыхаясь от эмоций, словно от астмы.

– Думаешь, она такая вся чистенькая? А ты в курсе, что ее чуть не раскатали на толпу?! Это она тебе рассказывала?

Я, ясное дело, оцепенел. А Орос, уловив мое абсолютное потрясение, зло заржал.

– Ту ночь, когда мы столкнулись в баре, помнишь? Где ты был, пока на ней рвали шмот? Где ты был, пока ее втаптывали голой в грязь? Где ты был, пока ее в шесть рук шлифовали? Трахал очередную шмару? А я спасал Рину! Я!!! Вырвал ее из вонючих лап ублюдков, когда один из них уже членом о ее задницу терся! Я был с ней после! Я!!! На моем плече она плакала! А ты, блядь, даже не знаешь о том, что с ней случилось! Никто не знает! Только я! Я!!! Она, возможно, только благодаря мне жива осталась!

Я развернулся и вышел.

Не глядя по сторонам, выбрался на улицу. Сел в тачку и уехал. К даче Чарушиных, на пирс притащился бессознательно. В тот момент я просто не давал своему мозгу работать. Блокировал мысли. Покорялся инстинктам.

И что же на месте? Я задыхаюсь от боли. Она нарастает за моей грудиной как нечто физическое, но не имеющее норм развития и пределов мощности. Разворачивается как нечто неуклюжее и невообразимо габаритное, грозящее разорвать меня к херам.

Пульсирует как нечто запредельно злое и зверски отчаянное, сводя меня с ума.

Я смотрю на бурлящее синевой море, слушаю шум волн… А вижу свою мелкую, хрупкую и беззащитную Маринку. Представляю, что с ней происходило. Вспоминаю тот момент, когда она упала на сцене и будто у меня на глазах разбилась. По телу такой озноб несется, что при содрогании все мышцы болью и жаром сводит.

Чувствовал ведь, что нечто страшное с ней случилось.