Тайные тропы

Он, старик, часто сам мучился этим вопросом и не раз задавал его себе; ведь он немец, разве мог он не спросить себя об этом в такие тяжелые дни. Вагнер с грустью посмотрел на Алима.

— Мне жаль мой народ, — сказал он просто и искренне. — Нравственная кабала достигла у нас невиданных размеров. Гитлеровцы отбросили нас на тысячи лет назад, они грубой силой столкнули с правильной дороги целый народ... и не только столкнули, но и заморили его... и народ отупел, начал умственно вырождаться... Такие пороки, как разврат, кровосмешение, раболепство, угодничество, ложь, насилие, стали обычным явлением.

Сотни тысяч изнывают в лагерях. Кровью народа пропитана вся Германия. Тяжело! Очень тяжело быть свидетелем таких страданий людей.

— Я думал почему-то, что немцы не дадут Гитлеру поднять руку на советскую страну, а вышло совсем другое, — сказал Алим.

— Ты прав, — согласился Вагнер, — мы много думали, а мало делали. Точнее сказать: мы думали одно, а делали другое, а вы, русские, советские люди, делали то, что думали. Вы меньше говорили, больше делали. В этом ваше преимущество.

К немцам можно предъявить много претензий...

Во дворе послышалось тихое кошачье мяуканье. Вагнер и Алим переглянулись. Мяуканье повторилось.

— Смотри тут, — сказал Вагнер, показав кивком головы на винтовую лестницу, ведущую в мезонин, — я сейчас вернусь.

Выйдя во двор, старик остановился и прислушался. До его слуха долетел едва слышный шорох, идущий из глубины сада. Вагнер опустился со ступенек и уверенно зашагал по тропинке. Около кирпичной стены на корточках сидел мужчина, лицо которого в темноте разглядеть было невозможно.

Когда к нему приблизился Вагнер, он поднялся и протянул старику руку. В руке был небольшой сверток.

— Это надо передать Генриху... Пока все. Я пошел..

— Ну, как? — поинтересовался Алим, когда Вагнер возвратился в дом.

— Все хорошо. — Старик, подойдя к лестнице, ведущей наверх, прислушался. — Улеглись, наверное, — что-то тихо. Пойдем и мы на покой...

...Алим, молодой, здоровый, давно уже спал, сладко похрапывая, а Вагнер все ворочался. Ему не спалось. Он думал о своих новых квартирантах.

В их распоряжение был предоставлен мезонин, состоящий из двух небольших, но очень удобных комнаток. Квартиранты вели себя хорошо, старались ничем не стеснять хозяина. Но Вагнера многое в них удивляло. Прежде всего, он вскоре догадался, что они не немцы. Правда, они хорошо владели языком, но по нескольким выражениям, фразам он установил, что квартиранты — русские. Так именно говорят русские, овладевшие немецким языком не в Германии, а в России. И это открытие взволновало старика.