Гезат

Кормчий уже знает, как надо швартоваться к атакуемому судну, поэтому без напоминаний приказывает сушить и убирать весла правого борта. Трирема, теряя ход, приближается у коггу, который практически остановился. Венеты попытались закрепить нижний угол паруса, но лучники разогнали их. Подошли мы аккуратно. Матросы зацепили «кошки», начали подтягиваться. Трос одного якорька попробовал перерезать венет, но получил стрелу в голову. Вроде бы влетела она в одно ухо, а вылетела через другое, но не вся. Венет успел повернуться в сторону лучника и получил вторую стрелу в переносицу, чуть ниже темно-коричневого кожаного шлема, плотно облегающего голову, после чего резко осел, будто подрубили ноги, исчез из вида за фальшбортом.

На этот раз использовали пять лестниц, и легионеры держали большие и тяжелые щиты, неудобные для абордажа, над головой. Всех пятерых наверху ждали. Но и критские лучники не зевали. В итоге со счетом пять-два победили мы. Трем уцелевшим легионерам, перевалившим черед фальшборт, заспешили на помощь соратники.

Когда я поднялся на борт когга, бой шел в дальнем углу возле невысокого полуюта.

Десятка два венетов короткими пиками и расширяющимися к концу, короткими мечами наподобие фальчиона отбивались и от легионеров, и от пиктонов, которые поднялись на судно с левого борта. Ребята добросовестно отрабатывали будущие призовые, орудуя топорами с длинными топорищами. Я увидел, как одним ударом такого топора развалили на две неравные части венетский круглый деревянный щит с желтой свастикой из восьми лучей (или это уже не свастика?!) на красном поле. Вторым ударом располовинил шлем вместе с черепушкой. Венеты вроде бы запросили пощады, но в горячке боя их не услышали, порешили всех.

Я поднялся на полуют, помахал над головой саблей и прокричал от души:

— Победа!

То же проорали и римляне, и кельты на главной палубе.

Уверен, что нас услышали многие, и соратники, и враги. Не знаю, было ли захваченное нами судно флагманским, но самым большим точно. Раз уж мы так быстро и легко взяли его на абордаж, значит, те, что поменьше, и вовсе легко захватить.

Я приказал отдать якорь — большую и тяжелую каменюку в форме неправильной призмы с дыркой в центре, в которую был продет тонкой частью дубовый шток метровой длины с железным кольцом, в которому крепилась якорь-цепь без контрфорсов, с вытянутыми звеньями, длиной метров двадцать.

Глубина в этом месте была всего метров пять, грунт хороший — песок с илом, так что длины цепи хватит с лихвой, чтобы удержать судно. Пусть ждем нас здесь.

— Возвращаемся на трирему и лодку! — приказал я всем, кто был на борту когга. — Нас ждут другие призы! Видите, сколько их много еще?!

Воины поддержали меня радостными криками.