Бумажные крылья

Я перезвоню.

Вышла из здания больницы и села за руль. Я уже точно знала, куда еду. Правда, по дороге несколько раз останавливалась... как-то не по себе было. Никогда раньше этого не делала, понятия не имею – ни как себя вести, ни что говорить. Машину у магазина игрушек припарковала и снова долго смотрела на витрину с плюшевыми медведями, зайцами, машинками с яркими цветными коробками. Зашла. Долго вдоль прилавков ходила. Мамы девочек меня поймут – черт его знает, что дарить мальчикам. В голове, и правда, каша, и хочется и машинки, и автомат, и всяких трансформеров. Продавщица посоветовала последнее и выбрала мне какого-то крутого человечка в мега-инопланетных доспехах. То ли робот, то ли машина. Складывается вот это нечто в какую-то ерунду на колесах. В общем, я решила, что, наверное, это круто, и попросила мне завернуть. Пока мне паковали игрушку, снова зазвонил сотовый.

– Ну, ты знаешь, золото правит миром и никак не что-то другое. В конвертик положишь сколько не жалко на нужды детдома и вручишь заведующей, взамен ходи туда хоть каждый день, им начхать. Только конвертики не забывай носить.

– Спасибооо, боже, огромное тебе спасибо.

– Не спасибо мне. Такая же дура, как и ты!

Я пока с ней говорила, рассматривала трансформера этого зеленого с красным. Потом я тысячу раз пожалела, что купила именно это, а не что-то другое, и вообще, я не знаю... зачем мне все это нужно. Но мне было нужно. Внутри вертело какой-то отвёрткой, вкручивалось под ребрами – мне это нужно. Мне было нужно все, что нужно ЕМУ. Вызывало жгучий интерес и какой-то трепет. Припарковав машину, я еще некоторое время не решалась из нее выйти, потом выругала себя за трусость и направилась к калитке. Когда шла, увидела мальчика, он стоял у прутьев и, обхватив их грязными руками, всматривался в прохожих. Неподвижно стоял. Без следа надежды в глазах. Просто как изваяние. Я когда мимо прошла, он даже внимание на меня не обратил.

Еще никогда в своей жизни я не впадала в такой ступор. Самый настоящий, когда парализовывает все части тела и не можется говорить, ходить, дышать. Меня ударило едкой концентрацией детской боли, тоски и надежды. На физическом уровне, в запахе, витающем где-то в воздухе. Они все повернули ко мне головы, как по команде. Все эти маленькие брошенные мордашки, от вида которых заходилось все внутри и начинало драть горло. Страшное место... на кладбище не так страшно, как здесь. Я иду по ступенькам, они смотрят мне вслед, а я понимаю, что их надежда умрет, едва я оттуда выйду, и умирает она почти каждый день внутри них. Это жуткое место – кладбище детских надежд. Все самое ужасное, что может представить себе ребенок в нормальной семье – это лишиться своих родителей.

Тамара Георгиевна позвала меня в кабинет не сразу.