Да, Босс! (СИ)

Возвращение в Екатеринбург пять дней спустя ощущалось Левандовским так, словно он был рыбой, которую выбросили на берег. Оказалось, что за такой короткий срок можно очень сильно привыкнуть к человеку и его присутствию рядом. Привыкнуть до такой степени, что в первую ночь по возвращении Адам почти не мог спать. Ему не хватало Евы — ее дыхания, ее ласк, простой возможности прикоснуться к ней. И все это безумно сбивало с толку, потому что он никогда и ни в ком ещё так не нуждался. Наверно, это была та самая зависимость, которую проассоциировал со слабостью во время их игры в ресторане.

Он улыбнулся, вспоминая слова, которые тогда произносила она и которые произносил он. Чувство, любовь, дети — вот то, что волновало ее. Деньги, верность, цели — были тем, ассоциации к чему хотел узнать он. Но так и не сумел понять, что Ева имела в виду, связывая вместе «деньги» и «решение». Совсем некстати в голове всплыла Ника и ее визит к нему в офис, после которого та обвинила Еву — пусть и не прямо — в том, что можно было приравнять к промышленному шпионажу. Но Адам в очередной раз напомнил себе, что причин не доверять Еве у него нет. И потому не хотел никакими подозрениями пачкать тех отношений, что установились между ними в Польше.

Было немного странно теперь думать о Еве как о своей секретарше, которая приносит ему по утрам кофе и которой он даёт рабочие поручения, в то время, как все, чего ему хочется — это давать ей распоряжения гораздо более интимного характера.

Накануне Адам едва удержался от того, чтобы не остановить ее, когда она вышла из его машины у своего дома. Едва удержался, чтобы не вернуть ее обратно и не отвезти к себе, чтобы продлить ещё хотя бы на несколько часов то, что было между ними в последние дни. И хотя в итоге не сделал этого, отчётливо знал, что самое главное решение им уже принято.

А пока стоило сосредоточиться на ожидавших его делах, связанных с запуском новой линии парфюма, лицом которой должна была стать Ева. В лаборатории за время его отсутствия закончили работу над концентратом будущего аромата, и во второй половине грядущего дня Адам собирался сделать очередную пробу. А на первую половину была запланирована фотосессия Евы, на которой будет сделано несколько пробных снимков для будущей рекламы.

Сейчас мысль о том, чтобы превратить свою секретаршу и, самое главное, жену, в фотомодель уже не казалась Левандовскому такой уж блистательной. Оказалось вдруг, что он совершенно не желает делиться ею ни с кем, и от того, что на Еву будут пялиться миллионы мужчин по всему миру — у Адама сводило зубы. Впрочем, ни у кого из них не будет шанса подойти к ней даже близко, потому что рядом с ней будет он. До тех пор, пока желает ее так, что ему никто больше не нужен — так точно.