Да, Босс! (СИ)

Он яростно вонзался в нее, бешено работая бедрами, а ртом ловя каждый стон, срывавшийся с ее губ, и, когда она наконец вскрикнула, кончая, перевернул ее на спину, и, войдя в последний раз, кончил тоже. Так, как ему хотелось — в нее.

А потом лежал некоторое время и, слушая, как она прерывисто дышит, ясно осознавал, что все, что происходило с ними сейчас и особенно то, что рядом с ним была именно она — самое правильное, что только может быть на свете.

Он разбудил ее утром около десяти. Впервые в своей жизни — не потому, что нужно было куда-то бежать, а потому, что хотел получить то, чего не имел ещё никто до него.

Левандовский оказался сверху и начал с поцелуев в шею, постепенно спускаясь ниже. Ева прерывисто вздохнула — наверно, не до конца понимая, сон это или реальность. Адам проложил влажную дорожку по ее телу от шеи до самого лобка, ненадолго остановившись на груди, чтобы поласкать соски. Он прошелся языком вдоль всего лона и подразнил кончиком вход во влагалище. Ева застонала, а Левандовский осторожно потерся щетиной о ее промежность и хриплым от сна и возбуждения голосом, приказал:

— Поласкай свою грудь.

Ее руки покорно потянулись к соскам и, удовлетворенно хмыкнув, он толкнулся в нее языком. Адам проникал внутрь медленно, дразняще ощупывая шершавой поверхностью языка стенки лона. Ева дрогнула и попыталась стиснуть колени, но он развел ее ноги ещё шире, и, погружаясь глубже, потер пальцем клитор, следя взглядом за тем, как она инстинктивно сминает пальцами грудь и тянет соски. Левандовский тут же вошёл языком на всю глубину и Ева застонала, выгибаясь. Его палец кружил вокруг клитора — то легонько дразня, то требовательно надавливая. Язык входил и выходил поначалу медленно, затем, выбивая из Евы стоны — все быстрее. Ему нравилось смотреть, как самозабвенно она ему отдается, как то прикусывает, то облизывает губы — все неистовее по мере того, как росло ее возбуждение. Он чувствовал на языке ее вкус и от этого сам возбуждался до полного безумия.

Когда Ева содрогнулась в оргазме, посылая по телу новую волну возбуждения от того, как сжимала собой его язык, Адам вышел из нее, лег на спину и потянул на себя.

— Твоя очередь, — выдохнул он, сходя с ума от одного только предвкушения того, как окажется у нее во рту.

Ева не думала, что сможет заснуть в эту ночь. Не потому, что ей этого не позволит Адам, нет. Скорее — просто не желала расставаться с той сказкой, в которую попала. Она видела, чувствовала, что желанна. И уверенность, рождённая внутри этим ощущением, придавала ей смелости делать всё то, чем они занимались с Адамом.

Раньше она даже не подозревала, насколько чувственно может откликаться на все желания и потребности мужчины.