Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Как только ваша душа войдет в духовный фонарь, мы сразу же вернемся в мир живых, и этот князь никак не сможет воспрепятствовать этому.

Чу Ваньнин еле заметно кивнул головой, но почему-то морщинка беспокойства между его бровями так и не разгладилась. Однако Мо Жань не обратил на это внимания. Поспешно вытащив фонарь из мешочка цинькунь, он про себя прочитал заклинание. Золотой свет внутри духовного фонаря пару раз вспыхнул и сразу угас, а вторая земная душа Чу Ваньнина так и осталась стоять перед ним.

— В чем дело? — испугался Мо Жань. — Почему ничего не случилось?

Чу Ваньнин еще сильнее нахмурился.

Печально вздохнув, он сказал:

— Я так и думал. Внутри магического барьера дворца заклинания перемещения не действуют. Боюсь, только покинув стены этой резиденции, мы сможем вернуться в мир живых.

Выслушав его слова, Мо Жань прикусил губу. В его взгляде горела все та же решимость и упрямство. Помолчав немного, он хрипло сказал:

— В любом случае я вытащу вас отсюда.

Чу Ваньнин взглянул на него:

— Не стоит слишком спешить. Территория резиденции огромна, призрачной страже нелегко будет найти нас, но здесь нет ни еды, ни воды.

Мне это без надобности, но тебе так долго не продержаться.

Улыбнувшись, Мо Жань сказал:

— Я могу и поголодать, с детства привык.

Спустя время, дождавшись, пока в окрестностях все утихнет, они вышли из переулка и пошли по пустынной дороге из серо-голубого известняка. Погрузившись в холодный свет луны, словно два утопленника в прохладную воду, они шли плечом к плечу: у одного была тень, у другого — нет.

Мо Жань вдруг сказал:

— Учитель.

— …

— Только что там, у ворот, я был оскорбительно груб.

Простите меня!

Чу Ваньнин на секунду застыл, словно громом пораженный, а затем, быстро спрятав холодный блеск в глазах за ресницами, безучастно ответил:

— Ничего страшного.

— Сложившаяся ситуация вынудила меня говорить непочтительно… я преступил границы допустимого. Простите меня!

Чу Ваньнин: — …

— Еще неправильнее было утверждать, что мы женатая пара. И все же, надеюсь, вы простите меня!

Чу Ваньнин вдруг остановился и голосом, что был холоднее льда, сказал:

— Сколько еще ты собираешься извиняться? Неужели твоего хваленого красноречия не хватает ни на что другое?

— Другое? – сердце Мо Жань забилось чаще, он серьезно задумался и через какое-то время, осторожно подбирая слова, сказал.

— Тогда… я правда очень сожалею?

— …

Раздраженно взмахнув рукавом[116.8], Чу Ваньнин пошел вперед.

Бедный Мо Жань так и не понял, чем опять мог навлечь на себя его гнев, однако не стал настаивать на продолжении разговора, боясь разозлить Учителя еще больше. В недоумении почесав затылок, он просто послушно пошел следом.

— Учитель.