Княжна Разумовская. Спасти Императора

Я закусила изнутри щеки, чтобы не рассмеяться и не испорить свое маленькое представление.

— В браке важно использовать все доступные средства, — шепнула я, доверительно к ней склонившись.

Елизавета тихо прыснула от смеха, а мадам, бледнея, отвела глаза.

Спустя полчаса мы вышли из салона с покупками. Среди них было и несколько смелых кружевных сорочек.

— Какие непозволительные колкости я сегодня услышала, — сказала Елизавета, едва мы отошли от дверей. — Никогда больше не обращусь к мадам Левандовской.

Я с трудом удержалась от веселого фырканья. Мадам — просто милая шалость по сравнению с тем, что я уже пережила в этом мире.

— Хочется чая и пирожных, — произнесла я, чувствуя непонятную эйфорию. — Давайте отправимся в кондитерскую.

Кажется, покупки, пусть даже и под аккомпанемент шипения мадам, ужасно подняли мне настроение.

Когда спустя несколько часов мы вернулись в особняк, дворецкий сказал, что Его сиятельство отбыл куда-то вместе с графом Каховским.

Прозвучавшее имя Михаила заставило меня слегка напрячься. Кажется, служба по-прежнему не оставляла Георгия, несмотря на то, что он-то ее оставил.

Остаток дня я провела с экономкой, пытаясь понять, как было устроено управление особняком и при этом не выдать своего полнейшего незнания самых элементарных вещей. Ведение хозяйства оказалось изрядно утомительным делом, особенно в середине XIX века, так что под вечер я вымоталась, словно работала весь день на фабрике, и после ужина устроилась с книгой в малой гостиной ждать Георгия.

Который до сих пор не вернулся, несмотря на то, что время было уже к десяти.

Когда часовая стрелка подобралась к одиннадцати, из холла послышались торопливые шаги и голоса. Войдя в гостиную, князь принес с собой свежесть осеннего дождя, который барабанил снаружи. Мне не понравился взгляд мужа: хмурый и тяжелый.

Я выпрямилась в кресле, но прежде, чем успела подняться, Георгий опустился в соседнее, а потом протянул руки и усадил меня к себе на колени, крепко сжав талию. Его сюртук на плечах и спине был чуть влажным из-за дождя. Он сделал глубокий вдох, зарывшись лицом в мои волосы.

Его дыхание стало ровным и тяжелым, когда он прижал меня к себе.

— Ты меня пугаешь. Что случилось?

Князь не сразу ответил, только слегка приподняв голову от моих волос. В его взгляде я заметила вину и усталость, и от этого мне по-настоящему стало не по себе.

Мелькнула глупая мысль: где-то наверху меня дожидались кружевные сорочки. Меньше двадцати четырех часов я была счастлива и беззаботна.

— Нам нужно уехать из Москвы, — сказал Георгий негромко. — На время. В Архангельское.

Я замерла.

— Уехать? — переспросила. — Почему?

Ну не из-за моих же колкостей в салоне мадам Левандовской!

Князь упорно молчал, и это молчание говорило о многом.