Елена Троянская

Приам самым решительным образом заявил, что греки ошибаются, Парис не стал бы увозить Елену без ее согласия, ведь у него был всего один корабль, а не целый флот. Одиссей поднял подбородок и сказал: «Тогда встретимся с оружием в руках на Троянской равнине». Затем он добавил, что Агамемнон, предводитель греков, требует не только вернуть Елену и увезенное золото. Он настаивает, чтобы троянцы заплатили золотом за те издержки, которые греки понесли, предприняв столь дальний поход. Иначе греки сотрут Трою с лица земли…

— Тут в зале поднялся гвалт, — перебил Геланор. — Боюсь, греки подумали о троянцах как о варварах, которым неведомы человеческие нормы поведения — раз они даже чужих жен похищают.

— А кто устроил шум? — спросил Парис.

— Не знаю. Крики доносились из задних рядов, — ответил молодой член совета.

— Значит, злоумышленник не один, их несколько, — подытожил Геланор. — Они напоили Париса, заперли Елену, проникли в зал совета. Будем их искать.

Подозрительное затишье установилось в Трое после переполоха, связанного с визитом послов. Как будто эти два грека были богами или посланцами неведомого мира, чье существование, к великому изумлению троянцев, получило полное подтверждение.

Я была потрясена. Менелай был здесь, проходил по этим улицам. Но жизнь моя разделилась на две части — так мне думалось. Разве могут сложиться вместе эти части? Я не представляла, какие чувства испытала бы, снова взглянув в лицо Менелая.

Не без боязни группа женщин собралась за город стирать белье. Они пошли в сопровождении вооруженной охраны. Несколько женщин из царской семьи присоединились к ним — не затем, чтобы стирать, а чтобы вымочить тканые картины.

Во дворце усердно ткали, и теперь гора изделий дожидалась обработки, для которой требовались корыта. Моя собственная картина совсем не продвигалась. Я хотела рассказать историю, исполненную значения, но старые легенды потеряли свою притягательность, и я ни к чему не могла приступить. Возможно, если я посмотрю на чужие работы, это мне поможет.

Утро было ясное, и день обещал быть жарким — первый жаркий день за все лето. Мы вышли через Дарданские ворота. Тканые картины, свернутые в рулоны, и грязное белье, сложенное в кучи, везли на телегах.

Женщины шагали подле них, смеясь и болтая. Мальчики, охочие до шалостей, оставили лошадей и прыгали в телеги, перескакивая из одной в другую. С полей дул нежный, насыщенный ароматами ветер.

Вдруг один из мальчиков, который вскочил на самую высокую кучу белья, заорал:

— Смотрите! Смотрите!

Он показывал в сторону моря, которое открывалось с того места.

— Что там? — спросил охранник.

— А ты не видишь? Что-то чернеет!

Охранник приказал всем остановиться и, ругаясь, вскарабкался на соседнюю телегу.