Глубокое течение

— Комендант Пригар обер-лейтенант Визенер, — механически повторил он и… внезапно побледнев, едва слышно спросил: — Ва-ас?

Он с минуту слушал, все больше и больше бледнея, потом, ничего не сказав, тихонько отнял трубку от уха и осторожно, словно она могла взорваться, начал класть ее на стол и… положил мимо. Трубка стукнулась о пол. Визенер испуганно подпрыгнул, какое-то время стоял неподвижно, а потом шепотом повторил:

— «Два часа назад снайперским выстрелом из-за реки убит штурмфюрер Койфер. Фельдкомендант назначил комендантом района вас…» Что? А-а, меня… Меня? Нет! Нет! — и он вдруг замахал перед собой руками и начал отступать в угол комнаты, словно у него перед лицом кружились пчелы.

Глаза его наполнились ужасом и страшно расширились — вот-вот вылезут из орбит. Впервые он, трезвый, увидел перед собой маленькую пулю, которая медленно приближалась к его голове. Отступая от нее, он споткнулся о кушетку и упал, дико закричав.

В комнату вбежали солдаты, дали ему воды, вызвали ротного фельдшера.

Через некоторое время он успокоился, но, понимая неловкость своего положения, продолжал симулировать болезнь.

«К черту это назначение! Я не могу быть комендантом в этом пекле, — думал он, лежа на кушетке. — Тут охотятся за мной день и ночь. Сегодня — Койфер, завтра — обязательно я. А я хочу жить! Жить! Я не хочу умирать. Я достаточно послужил фюреру, чтобы заслужить жизнь. Пусть послужат столько другие. А я устал, заболел. Мне нужно отдохнуть, переждать и добиться перевода в другое место, где меня не знают. Там я буду умнее.

А ту! пусть другие становятся на мое место и дослуживаются хоть до фельдмаршала. Я не буду завидовать им, когда я буду живым, а они — мертвыми… Да, самое разумное — заболеть, переждать и добиться перевода…»

И через час Визенера, как тяжело больного, отправили в областной центр. Несмотря на усиленную охрану, он дрожал всю дорогу — до тех пор, пока не лег на кровать в госпитале. Там только он почувствовал себя в безопасности.

В сентябре бригада ждала первого самолета из Москвы. Посадочную площадку готовили в районе Меж, километров за двадцать до Лосиного острова.

Туда были стянуты почти все силы бригады. В лагерях остались только часовые, раненые, женщины и дети.

Фашисты установили, что партизаны готовятся к чему-то серьезному, и, собрав силы, повели наступление на этот район.

Посадка самолета в такое время имела для партизан огромное значение. Она давала возможность систематически получать с Большой земли оружие, боеприпасы, взрывчатку, медикаменты.