Голос вождя

Выяснилось, что наши «бомберы» понесли накануне потери и не могли выполнить все заявки от наземных войск. Командование приняло решение позвать на подмогу истребителей…

— По машинам! Снимай маскировку! От винта! На взлет!

«Ла-5» взлетел как вспорхнул. Мотор ревел солидно, гудел, вращая лопасти, слившиеся в мерцающий круг.

— Я — «Коршун-один». Максимальная внимательность! Звено Тимура — следит за землей, звено Марата — за небом! Я с Ванькой прикрываю сверху.

Шли всей эскадрильей — десять самолетов, два звена по четыре и «пара управления» — комэск со своим ведомым. Внизу проплывали леса, их желтевшую мохнатость раздвигали плеши лугов и полян, покрытых бурой травой. Промелькнули позиции 4-й армии, усиленные 1-й гвардейской танковой дивизией. Неплохо армейцы засели. Говорят, с утра два налета выдержали.

Оно и видно — на обширной болотине чернели пятна гари с разбросанными частями фюзеляжа и плоскостей. Это зенитчики спустили несколько «лаптежников», чтоб не так громко выли своими сиренами.

А сверху и не разглядишь, где они тут попрятали зенитки. Хорошо замаскировались. Вполне возможно, что сидят в засаде, ближе к западу — хотя бы во-он в той роще или в той, что подальше. 85-мм зенитные пушки и по танкам неплохо пробьют…

— «Коршуны», внимание! Штурмуем переправу и колонны техники! Распределяем цели!

Говорят, «По-7» может поднять полтонны бомб. Тут «лавочка» ему уступает — под крыльями пилотов 2-й эскадрильи висело всего две фугаски, по пятьдесят кило каждая. Слабовато, конечно, но хоть такой сюрпризец немчуре!

Показался Бобруйск, блеснула лента Березины. Через реку немцы пытались навести два наплавных моста. На западном берегу техники скопилось много, и еще от Осиповичей шли две колонны.

— Марат! Твое звено штурмует колонны!

— Тимур, на тебе переправа!

— Ваня, мы прикрываем! Гляди в оба за воздухом!

Четыре «лавочки» закружились над колонной танков и грузовиков, тянущих на прицепе орудия. Сначала вниз полетели бомбы.

Много вреда они не принесли, но один танк остановился-таки, вспыхнул и загорелся, а два «Опеля» ушли в кувырок, мотая на прицепе пушки. Пехота из-под тента горохом сыпалась.

Отбомбившись, звено Марата Авдонина принялось расстреливать колонну из авиапушек. Два ствола, синхронизированные с винтом, били короткими очередями, а снаряд ШВАК пробивал 20-миллиметровую броню с сотни метров.

Даже у «Т-IV» крыша орудийной башни была забронирована листом стали толщиной в 18 миллиметров, так что ШВАКам она поддавалась вполне. Снаряды гвоздили крыши башен и МТО — и «панцеры» вспыхивали, как пионерские костры. У одного даже боеукладка рванула, перекособочив башню, нелепо задирая орудие.

Наигравшись, звено принялось курочить грузовики.