Голос вождя

Первым досталось «Ганомагам», хоть те и пытались стрелять по русским из пулеметов.

Пушки ШВАК рвали «Ганомагам» борта и кабины, убивая и калеча мотопехоту.

«Так их…» — подумал Захаров, переводя взгляд на звено Тимура, выходящее к переправе.

Вот им приходилось куда тяжелее — с берега строчили «эрликоны».

— Бомбим, ребята! — азартно крикнул Фрунзе, первым сваливая «лавочку» в пике.

Бомбочки с четырех истребителей кучно полетели вниз. Часть фугасок рванула на мосту, подрывая понтоны, одна угодила в кузов грузовика, устроив из него факел, а остальные попадали в реку, устроив немцам душ из воды и осколков.

— Командир! Вижу самолеты противника! На двенадцать часов, ниже тридцать градусов! Восемь «худых»! — спокойно сообщил Ванька Баранов.

— «Коршуны», внимание! Отставить штурмовку, набрать высоту! — скомандовал Захаров. — Мы с Ванькой отбиваем, Марат с Тимуром атакуют! Марат сверху, Тимур снизу!

— Я — Марат! Иду в набор!

— Здесь Тимур! Понял, командир!

Внезапно в наушниках наших летчиков раздался голос на немецком языке — совпали частоты радиостанций:

Захаров, разогнавшись в пикировании с шести тысяч, ударил метров с четырехсот, целясь в ведущего головной пары. «Мессершмитт» с желтым носом вильнул в сторону, уходя с линии огня, и стал валиться на крыло. Было заметно, что «Мессер» пилотирует умелый воздушный боец — немецкий истребитель двигался очень точно, не совершая лишних эволюций. А вот его ведомый, «качмарек», немного не успевал — и Александр успел всадить в него короткую очередь, отчего тот дернулся и потянул в сторону, оставляя за собой белесый след сочившегося топлива.

— Ванька, добей! — Сам комэск бросился в погоню за желтоносым.

Тот снова вывернулся и потянул в гору. Захаров кинулся следом, пользуясь лучшей скороподъемностью, посылая снаряд за снарядом. Есть! ШВАК достал левое крыло, пробороздив верх плоскости и, видимо, повредил винт — «худого» заметно затрясло, а скорость его упала. Капитан почти проскочил мимо, не успевая добить врага.

— Командир! — завопил в наушниках Баранов. — Я своего уделал! Отверни чуть в сторону, я твоего дострелю!

Ведомый выпустил очередь, догоняя «худого», замедленно набиравшего высоту, и прострочил тому хвост. Повредил ли он что-то или нет, осталось невыясненным — мотор у «месса» заклинило, и тот стал валиться. Летчик дисциплинированно выпрыгнул с парашютом.

Захаров припомнил, как его, в далеком уже июне, обстреливали, когда он вот так же летел с парашютом, и сжал зубы. В прицел его…

Два снарядика порвали парашютиста. Капут…

Описав вираж, комэск ворвался в гущу боя — по всем направлениям кружили «Мессеры» и «лавочки», словно завязывая сверхсложный узел.