Гражданин начальник

 – Мне дал их почитать человек, который, как вы утверждаете, никогда не знал хорошей пищи. Но этот человек вполне в силах лишить хорошей пищи и вас, и меня. Вы понимаете, о чем я говорю? – Голос Сысцова зазвенел от сдерживаемого гнева.

– Да, Иван Иванович. Но все не так уж страшно...

– Это хорошо, что вам не страшно. А мне страшно. И я намерен действовать. Я разговаривал с прокурором Анцыферовым. Завтра утром он мне доложит полную картину происшедших событий. Странное убийство вашего водителя, странные ваши взаимоотношения с женой убитого, странно убедительные письма, которые он рассылал во все инстанции. И последнее – убит выстрелом в лицо еще один ваш приближенный. Этой ночью! Что происходит, Илья Матвеевич? Мы взрослые люди, давно знаем друг друга, и я надеюсь, вы не будете меня убеждать, что все это козни врагов. Мужайтесь, Илья Матвеевич.

– Ну что ж, Иван Иванович, будем мужаться, – Голдобов твердо посмотрел в глаза Сысцову. Это была недопустимая дерзость, и Голдобов знал, на что идет. То ли неожиданная смерть Заварзина его потрясла, то ли события последних дней измотали нервы, но он совершил ошибку. Он знал, что совершает ошибку, но не мог сдержаться.

– Я все сказал. Нам всем придется мужаться.

– Мы действительно давно с вами работаем, Иван Иванович, и, я надеюсь, еще поработаем. Эти события... – он небрежно махнул рукой в сторону приемной, – прошелестят и забудутся.

– У журналиста полная папка документов, сведений, выводов следователя, который ведет дело об убийстве. Не помню его фамилию...

– Пафнутьев. Следователь немного увлекся... Он большой любитель детективов... Это его первая попытка расследовать серьезное преступление. До сих пор он занимался семейными делами.

– Остановитесь, Илья Матвеевич. Меня не интересует служебная биография следователя. Меня интересует моя собственная биография. И я не намерен подвергать ее какому бы то ни было риску.

– Другими словами, вы решили рискнуть моей биографией?

– Ничуть, – улыбнулся Сысцов. – Пусть во всем разберутся люди, которые должны это делать по своим служебным обязанностям. Я слышал, что вы отказываетесь встречаться со следователем, не являетесь по вызову, ведете себя пренебрежительно... Это нехорошо. Так нельзя. Он исполняет свой служебный долг.

«Исполнял», – чуть было не сказал Голдобов, но вовремя сдержался, поняв главное – его приносят в жертву.

– Ну что ж, – Голдобов непритворно вздохнул. – Жаль, что у нас с вами идет такой разговор... Обычно мы хорошо понимали друг друга. Особенно когда я входил сюда не с пустыми руками. Но я не знал, что сюда нужно постоянно входить не с пустыми руками.

– Я слушаю вас, продолжайте, Илья Матвеевич.

– К вам поступают письма? Ко мне тоже... Вот, например, недавно пришел пакет с фотографиями...