И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Игнорируя категорически нерабочее время, Стэн вернулся в Магдеп под благовидным предлогом забрать машину и вещи. Он отпер дверь, вошел в кабинет и сел за стол. Было тихо. Очень тихо. Где-то вдалеке переговаривались люди, хлопали двери, гулко звучали шаги. От этого тишина в кабинете становилась еще плотнее. Она ощущалась как физическая помеха, как пыльный, плотный саван, пеленающий Стэна с головы до ног.

Чтобы разогнать тишину, он начал насвистывать мелодию. Звуки прыгали по пустой комнате, отражались от стен, падали на пол и издыхали в агонии. Стэн перестал свистеть.

О боже, ну какого хера? Манкель говорит, что это не страшно. Врач говорит, что это не страшно. Даже Делла так говорит. Значит, все будет нормально. Надо просто немного подождать. Успокоиться и подождать.

На столе у Деллы валялись разбросанные веером отчеты – те, которые она не заполнила. Стояла полупустая чашка с кофе – та, которую она не допила. Лежала ручка – Делла так и не надела на нее колпачок.

Выругавшись, Стэн схватил свою куртку и вылетел в коридор, зябко передергивая плечами.

Потом он долго кружил по городу на «Додже», переключая музыкальные станции с рока на классику, с ретро на джаз, и повторял: «Все будет нормально.

Все будет нормально. Все будет нормально». Иногда про себя. Иногда вслух.

Пустое пассажирское сидение темнело рядом, как черная дыра. Оно засасывало музыку, свет и тепло, оставляя только огромное ничто.

Когда Стэн возвращался из армии, то думал, что это дерьмо останется в прошлом. Пустые кровати. Оставленные на тумбочках вещи, которые некому забирать. Одежда, которую никто не наденет.

Но вот оно, все здесь. Как будто никуда и не уходило.

Потому что дерьмо на заканчивается.

Стэн вернулся домой далеко заполночь. Он прошел мимо отца, молча покачав головой в ответ на невысказанные вопросы, набрал полстакана воды и капнул туда эликсир. Во флаконе оставалось немного, совсем на донышке, и на мгновение Стэна охватило сильнейшее желание выпить все. Чтобы уснуть – и проснуться через несколько дней, когда все закончится. Когда мир опять станет нормальным.

Спящая, блядь, красавица.

Стэн помотал головой, словно стряхивал невидимую паутину, и выпил ровно то, что налил.

Две капли, не больше не меньше.

Отец стоял рядом, покачиваясь с пятки на носок, будто хотел подойти – и не решался.

- Делла. Ругер. Ее ранили.

- Ох, - на лице отца отразилась боль – глубокая, словно от ножевого удара. – Сынок.

Он все-таки шагнул вперед и порывисто обнял Стэна, прижимая к себе. Стэн не сопротивлялся. Он стоял, позволяя сжимать себя, гладить по плечам, по голове, по спине. Когда-то, в детстве, от этого становилось легче. А сейчас нихуя не помогало.

- Мне так жаль.