Янтарный след

В Мидгарде царил мир, никто не жаждал воинской славы, боевое оружие ржавело, заброшенное. Эйнхерии угрюмо пили, почти не пополняясь в числе, Одиновы валькирии заскучали, и иные даже пришли проситься ко мне назад. Зато дисы и норны трудились не покладая рук. Асам стали приносить мало жертв, и они приуныли. Асгард выглядел так, как и положено селению, захваченному и разбитому морскими волнами – кругом одни обломки, иные здания, подмытые, рухнули, везде песок, камни, ракушки и сохнущие водоросли. Пованивало тухлой рыбой.

Иные из моих сородичей говорили, что нужно забрать всех богинь к себе, а уцелевшие чертоги Асгарда разрушить до основания – пусть асы собирают свои затупленные топоры и ржавые мечи и убираются, откуда пришли! Но мой отец слишком мудр для столь простого решения.

Он знал, что такое асы – они хоть и ближе к небу, чем к воде, но пробьют себе дорогу, как река, заваленная песком. Рано или поздно они вернутся – и кто знает, когда, в каком обличии, каких союзников приведут с собою? Нет, он решил, что нам нужно заключить с ними справедливый мир и установить договор, по которому каждый будет владеть своей частью мира и не вмешиваться в чужие дела.

Все мы не раз собирались в Чертоге Радости – кое-как вычищенном. Старые престолы пока вынесли – они нуждались в починке, – и справа на длинных скамьях сидели асы, а слева – ваны. Каждый народ возглавлял его вождь: с их стороны Хёнир, с нашей – мой отец.

Первым делом я потребовала разрешения того спора, который меня сюда привел.

– О́дин незаконно присвоил себе титул Отца Павших! – говорила я, и от негодования мои глаза были черными, а платье – цвета багряных лепестков сон-травы.

 – Он нарушил равновесие и неизменный ход возрождения, он начал делить умерших на достойных и недостойных. Лучших – кого признает достойным – он забирает себе. А худшие, запятнавшие себя злодейством, бесчестьем и предательством, они куда деваются? Их забирает его темный побратим, – я повернулась и указала на Локи. – И поселяет в Хель, отдает под власть своей дочери. Для чего? Скажите мне, асы, для чего собирается это войско мертвецов?

– Скажи ей, брат, – обратился к Одину Хёнир.

О́дин на этих собраниях сидел в самом дальнем углу, прячась в тень – как и полагается тому, кто есть тень разума, грань между светом и тьмой.

Стыдясь поражения, он обзавелся серой шляпой и надвигал ее на лицо и кутался в серый плащ, так что порой, сидя неподвижно, совсем сливался с тенью. Силы его еще не восстановились, и он имел вид седого старца с морщинистым лицом.

– Я говорил с моей матерью, – неохотно ответил Один. – Она давно мертва и теперь она – пророчица в мире мертвых. Она сказала, что когда-нибудь мир погибнет, что дети Локи погубят его.