Король медвежатников

Это на первый взгляд вода в нем прозрачная, а загляни в него поглубже, и сумеешь убедиться в том, что бездонность имеет цвет.

— Ее зовут Вероника… Это дочь вице-губернатора, — подсказал стоявший рядом янычарский ага.

— Вот как, — в голосе паши не было удивления. К такому ответу он был готов. Хвала Аллаху, он доживает уже седьмой десяток лет и еще способен отделить зерно от плевел. — Почему же тогда на ней платье простолюдинки? — посмотрел паша на янычара.

Ахмеду, янычарскому аге, было немногим за пятьдесят. Даже для простого смертного это был немалый возраст, а для воина, прошагавшего в боях почти полмира, и вовсе преклонный. Как правило, до таких счастливых лет доживают лишь баловни судьбы, следовательно, янычарский ага был одним из них. Его лицо было иссечено глубокими длинными шрамами — жутковатая память о жестоких сражениях. Один шрам был особенно выразительным. Он начинался от левого глаза, проходил через всю щеку и терялся где-то на горле. Безымянный рубака не испортил хищной красоты янычарского аги, лишь добавил к его внешности дополнительной мужественности.

Всякий, кто смотрел в лицо аги, невольно проникался уважением к его боевым заслугам.

— Мы изловили ее в тот момент, когда она выбиралась из города… Вот в этом платье.

— Одна? Без слуг? — удивился паша.

Вице-губернатор допустил большую ошибку. Такую красоту следовало стеречь, как самое большое сокровище. Вот он и поплатился за собственную недальновидность.

— Девушку сопровождало две дюжины слуг, мой повелитель… Все они были храбрыми воинами, — не стал вдаваться в подробности вояка.

Янычарский ага никого не хвалил просто так, — как и всякий сильный воин, он с почтением относился к мужеству противника, а стало быть, у него имелось достаточно оснований, чтобы отвечать именно таким образом.

— Хорошо… Отпустите всех женщин, они мне больше не нужны. Можете поступать с ними так, как вам заблагорассудится. А вот эту… отведите ко мне на корабль. И пусть ее оденут в те платья, какие подобает носить при ее красоте, — распорядился паша, и, не оглядываясь, направился на корабль.

Он нашел то, что искал, а следовательно, в городе ему больше делать было нечего.

Паша Хабибулла не расставался со своим гаремом даже на море. Женщины скрашивали повелителю не только походные будни, но разделяли с ним радость от занимательных путешествий. Они были для него, что ятаган для янычара или четки для муллы. С ними ему было спокойно, и, ощущая их близкое присутствие, он обретал уверенность, словно и не покидал родной дворец. Но сейчас их бессмысленное кудахтанье в соседних каютах только раздражало его — высадить бы их всех на какой-нибудь остров, и пускай хотя бы месяц поживут без своего господина.