Молчание матерей

– Однажды, Марьяхо, ты тоже захочешь на пенсию.

– И чем я тогда буду заниматься? Конечно, в последнее время у нас столько работы, что я совсем перестала запускать в прессу утки. С другой стороны, их и без меня столько, что уже вроде как и не хочется. По правде говоря, вообще ничего уже не хочется.

На кухню зашел молодой человек лет тридцати. Он появился в офисе на Баркильо чуть больше недели назад: смуглый красавчик с напряженным выражением лица, судя по всему – трудоголик. Элена не знала ни его имени, ни подразделения, в котором он работал. Марьяхо и Буэндиа замолчали, и парню явно стало неловко. Если он и собирался сделать себе кофе, то передумал: налил стакан воды и исчез.

– Это из твоих, Буэндиа? – спросила Марьяхо.

– Нет. Судя по лицу Элены, у нее он тоже не работает.

– Бедняга, встретил на кухне трех мастодонтов – и сразу сбежал. – Марьяхо улыбнулась, но тут же грустно вздохнула: – Столько новых людей приходит… Скоро нас никто не будет узнавать.

– Да, времена меняются, но это не значит, что дальше будет хуже.

– Так вот о чем ты думаешь, когда потрошишь трупы в анатомичке…

– Перестань психовать, Марьяхо. Я выхожу на пенсию, а не умираю. – Буэндиа закрыл контейнер с салатом и встал. – И потом, я оставляю вам Мануэлу. Вы сами видели, девочка молодец. И с амбициями, а нам в последнее время этого не хватает.

Марьяхо нечего было возразить. Она понимала: Буэндиа прав, они выгорели. Элена не сводила остекленевшего взгляда с кофе, к которому даже не притронулась. Дождавшись, пока Буэндиа выйдет, Марьяхо спросила:

– Что, опять граппа?

И караоке. И парковка, и внедорожники. Элена вспомнила полного клерка, с которым переспала накануне, но решила не рассказывать об этом Марьяхо.

– Приехал отец и увез Михаэлу. Я не успела с ней попрощаться, даже обнять ее не смогла.

Марьяхо придвинула свой стул к Элене, взяла в ладони ее кулак, медленно, по одному, разогнула пальцы и поцеловала в ладонь.

– Все к лучшему, поверь мне.

– Я была бы хорошей матерью.

– Может, я вела себя как эгоистка, но… это была моя главная цель.

– Будут и другие цели. У тебя впереди еще много всего, Элена.

– Мне уже не пятнадцать. Те времена, когда, совершив ошибку, просто начинаешь все заново, давно прошли.

– И что ты собираешься делать? Пить?

Элена наконец сделала глоток остывшего кофе. Ей больше не стать матерью… Так кто же она теперь? Она встала, и у нее закружилась голова. Она словно парила в невесомости, не зная, за что ухватиться: Михаэла уехала, Сарате отдалился от нее, а мать никогда не была ей близким человеком. Элене хотелось уйти из ОКА. Она была согласна на что угодно – пусть даже, как сказала Марьяхо, пить и распевать песни Мины – лишь бы не думать о собственном одиночестве.

– Обещаю: пока не закроем это дело, больше ни капли.