Не мой Ромео

Она краснеет, я слежу за тем, как усиливается ее румянец.

– В чем дело? Почему ты так смотришь на мое лицо?

Я перевожу взгляд на ее колени.

– Не знал, что девушка, не разучившаяся краснеть, – это так здорово.

Мы смотрим друг на друга. Я выдыхаю.

Смотрел ли я хоть раз в жизни на девушку так долго? Какого хрена со мной творится?

Елена первая отводит глаза.

– Предупреждаю, одна из причин, почему я не пошла учиться на врача, – боязнь крови. Глупо, да? Однажды я потеряла сознание, когда разбилось окно дома у бабушки, которое я пыталась открыть. Рама была старая, ее перекосило, я сильно дернула, стекло разбилось и порезало мне руку. Крови было! Не переношу боль, могу даже закричать.

– Понятно. Займемся твоими коленками, – бормоча это, я разрываю пакетик со спиртовой салфеткой и обрабатываю ссадины. Их несколько на обоих коленях, и я очень стараюсь, чтобы ей не было больно.

– Как щиплет! – Елена учащенно дышит и хватается за ручку кресла. – Не молчи, Джек, говори что-нибудь хорошее, смешное, что угодно, пожалуйста!

Я стараюсь не смеяться.

– Мне нравится музыка Джастина Бибера. Я слушаю ее, когда бегаю. – Я разыгрываю суровость. – Ты повязана этой тайной. Если Девон узнает, мне несдобровать.

Она удивленно расширяет глаза.

Я пытаюсь спеть несколько первых строк.

– Не останавливайся, – просит она, глядя на меня.

– Трудновато сосредоточиться и при этом обрабатывать тебе колени.

– Ну, пожа-а-а-а-луйста!

Я нехотя начинаю песню сначала, пропеваю все слова, даже те, что исполняет хор. Чувствую, что заливаюсь краской: певец из меня никакой.

– Ты как? – спрашиваю я.

Елена напряженно смотрит на меня, облизывает губы, глотает.

– А Тейлор Свифт можешь? Если тебе нравится Бибс, то…

– Хорош футболист, любящий поп-музыку! Прости, в ее песнях я не знаю всех слов.

Она приподнимает бровь.

– Может, лучше поцелуй взасос? – Я сижу с опущенной головой, аккуратно готовя полоску пластыря, и стараюсь, чтобы она не видела моего лица. Я ее хочу. Ничего не могу с этим поделать, как ни стараюсь.

– Что ж, договорились. Вряд ли ты ее знаешь.

– Не ври, ты ее не знаешь!

– Ошибаешься, Елена, еще как знаю, дословно. – Я уже смотрю ей в глаза.

– Пой! – Она кусает губу, явно предвкушая дальнейшее.

Меня разбирает смех. Я леплю ей на колено последний пластырь.

– Помнишь наш секрет?

Не знаю, что побуждает меня встать, схватить дистанционный пульт, поднести его ко рту как микрофон, и начать петь. Я слегка запинаюсь, придумываю кое-какие слова, но в оригинале это не сольная песня, поэтому я кое-как справляюсь.

Я и против этого не возражаю. Не такой уж плохой из меня танцор, но Елена хохочет до слез, утирая мокрые щеки.