Неполная дура

 — Что вы словно с цепи сорвались? Отпустите меня!

Мариша наконец опомнилась и отпустила воротник нотариуса. И вовремя, бедняга начал уже хрипеть и задыхаться.

— Если бы у меня были их координаты, неужели, вы думаете, я бы не созвонился с действительно родными Гере людьми? И не сообщил бы им о случившемся? И не сообщил бы о дне похорон?

Да, Никита был прав. Он ничего не скрывал и не врал.

— В том детском доме, где Гера воспитывался, узнайте, — видя смущение подруг, подсказал им Никита. — Впрочем, его адреса или даже просто номера я тоже не знаю. Но помню, Гера мне говорил, что это под Пушкином.

Инна схватила подругу за руку.

— Мариша, а это идея?!

— Не думаю, — пробурчала та. — Мы не нашли в архиве дела Этны, потом Гера говорил, что ездил в архив, когда разыскивал свою настоящую биологическую мать. Может быть, тогда он и уничтожил все бумаги?

— И наверное, он не только для себя и Этны хлопотал. А и за остальных двух братьев и сестру тоже подсуетился. Уверена, ничего мы в архиве на эти имена не найдем.

Мариша умолчала о том, что ей прямо плохо становится при одной только мысли снова закопаться в пыльные папки.

— Но зачем ему это понадобилось? — не унималась Инна. — В смысле уничтожать старые документы?

Этого Мариша не знала. Как не знала, куда им с Инной двигаться дальше. И потому снова обратилась к Никите.

— Миленький, — максимально ласково произнесла она. — А ведь мы Этну ищем уже несколько дней.

— Как пропала?! — вскинулся Никита. — Куда? Когда? Почему?

— Вот мы бы и хотели это выяснить. Сам понимаешь, смерть Геры, который, оказывается, ее брат. Отсутствие на похоронах Геры других его приемных братьев и сестры. Все вместе это выглядит как-то подозрительно.

— Вдруг убийца Геры и их тоже уничтожил?!

Никита побледнел. Судя по всему, подругам удалось его напугать. И он забормотал:

— Что же вы от меня-то хотите?

— А ты вспомни! Вспомни, что там Гера про этих своих братьев-сестер говорил.

— Нам любая информация сгодится. Даже самая крошечная. Имя, обрывок фразы, марка машины, место работы. Что угодно!

— Должен же Гера был говорить тебе о них хоть что-нибудь!

— Погодите, — жалобно поморщился нотариус. — Если не будете так тарахтеть у меня над ухом, может быть, я что-то и вспомню.

Подруги послушно заткнулись, хотя в душе и негодовали. Обвинить их в болтливости! Какое безобразие! Они-то говорят исключительно по делу.

Пока Никита размышлял, он умудрился перевернуть себе на брюки тарелку с салатом, заляпаться маслом и красной икрой, которую пришлось соскребать с него самим подругам. Потому что Никита, попытавшись отчистить одежду, только порезался ножом. И это надо умудриться, порезаться тупым столовым ножиком, который пасует даже перед куском вареной колбасы.