Обычная история

— Я серьезно, Валеев!

— Хочешь предъявить мне то, на что сама же дала добро? Я тебя за язык разве дергал, Лясь?

Ляська отвернулась. Такая несчастная, как собака побитая. Ну, вот не дура, а? И я дурак. Встал, обнял ее.

— Не бери ерунду в голову. И заканчивай с истериками, ладно? Жалко на них тратить время, и так же видимся редко.

— Лучше потрахаться, да? — съязвила зараза.

— Никак ты не угомонишься.

— Сорок три уже, Таир!

Я только глаза закатил тогда. А теперь вот задумался, какого черта мне Ляська постоянно напоминает о возрасте. Еще и в контексте старости. Как будто хочет внушить, что мои лучшие дни в прошлом? Интересно. Пусть даже сам я так не считаю. Моложусь? Бред. Мы в двадцать первом веке живем. Что такое сорок? Даже если сорок три. Середина жизни. Когда как не сейчас жить на всю катушку? А Ляська как будто этого не понимает. И все у нее в этот возраст проклятый упирается. Она даже зачем-то подстриглась, хотя мне нравились ее длинные волосы, мотивируя это тем, что в сорок уже неприлично ходить с длинной гривой. Не бред ли? Да и не во внешности ведь дело. Просто ей как будто ничего уже не надо — ни быть со мной, ни удивлять, ни к чему-то стремиться вместе. А мне этого не понять. Я все рвусь куда-то, мне азарт нужен…

Тряхнув головой, возвращаюсь в реальность:

— Может, поняла что-то?

— О тебе и Таше. — Бросаю на Стрельникова внимательный взгляд из-под бровей. А тот аж в лице меняется. Бедолага.

— Обо мне и… Да что тут понимать?!

— Меня тоже этот вопрос занимает. Какого черта у вас происходит, м-м-м?

Я к ней не ревновала. Даже до того, как Кэт нашла в себе силы поделиться со мной историей своей жизни. И, уж конечно, не ревновала после. В этом не было никакого конструктива, как, скажем, в ревности к Анджелине Джоли. Или все-таки был? В конце концов, к Анджелине Миша уйти не мог, тогда как к Кате мог свинтить запросто. И непременно бы это сделал, если бы она его подпустила. Объективно Кэт ему действительно подходит, а отношения со мной для него не более чем маленький грязный секрет. Поймав себя на этой мысли, истерично ржу. Маленький? — залипаю на тетке в отражении зеркала, занимающего всю противоположную от окна стену. Если секрет, то тогда уж… огромный. Огромный, девяностошестикилограммовый секрет.

Брезгливо поджав губы, утешаю себя тем, что он для меня, в общем-то, тоже. Кому признаешься, что тебе нравится, когда тебя унижают в постели? Это только в книжках про миллиардеров красиво. Там все идеально — и антураж, и сами люди. А возьми все то же самое, и помести в наш привычный быт — никакой красивой истории не получится. Обычная грязь. Да такая, что не отмыться. И стыд, и болезненные переживания, которыми ни с кем не поделишься.