Однажды в Мидлшире

Он посмотрел прямо на Сьюзан:

– Мне не нравится подпись. Я ожидал, что внизу будет стоять только ваше имя. В крайнем случае – имя Менди или Виктора.

Сьюзан выдержала взгляд:

– Гораций, вы знаете, что мы все над этим работали. Из нас получилась отличная команда. Но сам текст писали Сонни и я. Честно говоря, больше Сонни, я только поправляла, когда его заносило. Часто.

– И что я, по-вашему, должен сейчас сделать? – Голос Дропса стал угрожающе-медовым. – Поставить на первую полосу текст, подписанный скандальным журналистом из желтой газетенки?

– Нет, – сказала Сьюзан. – Я думаю, вы должны вернуть Сонни в «Таймс».

Рот Дропса открылся. Из него не появилось ни звука, и Сьюзан ринулась в бой:

– Гораций, я знаю, вы в меня верите, вы учили меня писать, но это было очень давно. От моего таланта почти ничего не осталось. А если и осталось, то не восстановится вот так сразу, по щелчку. На это нужно время. А пока я просто секретарь, и меня это устраивает. А вот Сонни – настоящий талант. Ведь так всегда было, Гораций. Да, у него есть проблемы с этикой и он бывает злым и даже жестоким, но здесь мы сможем с этим справиться. Подумайте. В «М-Инфо» он станет чудовищем. А в «Таймс» может стать звездой.

– Ох, Сьюзан… – Гораций покачал головой.

– Но ведь вам нужны хорошие журналисты?

Гораций Дропс переложил бумаги на столе. Несколько листов упали на пол, но он не обратил на них внимания. А потом, к удивлению Сьюзан, Дропс улыбнулся:

– Я уже начал думать, что у вас не получится.

– Дорогая моя, вы единственный человек, который мог вернуть Сонни Кинга в «Таймс». Того, настоящего Сонни, которого мы оба знаем и любим, а не того, которым он стал. Вы думаете, я отправил вас к Диглби только потому, что вы – Бушби?

– Но вы же не могли знать…

– Что рано или поздно вы к нему обратитесь? Я на это рассчитывал. Правда, думал, что вы пойдете к нему сразу, как только узнаете, кто автор той гадкой статьи. Но получилось даже лучше – вас направила Менди. Вы действительно стали отличной командой.

– Вы – дьявол, Дропс, – сказала Сьюзан.

– И горжусь этим, – ухмыльнулся редактор. – Скажите Сонни, чтобы завтра был здесь в восемь. И, Сьюзан, теперь следить, чтобы он не использовал газету для клеветы на обидчиков из детства, – ваша прямая обязанность.

– Думаю, с этим проблем не будет.

Потому что теперь Сонни знает, что всегда был прав, добавила она про себя. И еще важнее, что права была его мать.

Выйдя от Дропса, Сьюзан увидела Виктора. Он только зашел в редакцию и выглядел одновременно печальным и окрыленным. Они кивнули друг другу, и он молча сел на свое место.