Огневица

Копье с хрустом вышло у воя из спины; по древку побежали кровавые струйки, но до рук дотечь не успели. Даромир выпустил копье и выхватил короткий меч. Перебросил его в левую руку, а правой вытянул привычный кинжал с темной бороздкой посередине. Сейчас она была светла: яда на стали не было. Даромир ощерился, принимая на меч атакующий выпад, оттолкнул чужака и до рукояти вонзил кинжал в его живот. Тут же развернулся, отбивая удар сбоку, и чиркнул по горлу врага, перерезая его от уха до уха. Поймал взгляд соратника, кивнул ему, и они встали спиной к спине, отбиваясь от наседавших чужинов.

Копье пробило их обоих насквозь, намертво сцепив тела. Чужин, огромный, страшный, верхом на вороном коне, больше похожем на чудовище из Нави, оскалился окровавленными зубами, сплюнул и развернул коня, врываясь в гущу схватки. Конь встал на дыбы, разбивая копытами головы.

Но Даромир этого уже не видел. С улыбкой на губах он погружался в розоватый туман. Он хотел жить, а вместо этого пошел на смерть. Пошел, чтобы жил кто-то иной. Кто-то, более достойный, чем шехх без имени, рода и тех, кто затеплит для него свечу.

Пожалуй, впервые в жизни он принял верное решение.

Вдруг туман стал рассеиваться. Грудь тупо ныла там, куда ударило чужинское копье, и Даромир невольно растер ее, но не нашел ни следа страшной раны. Он медленно открыл глаза, силясь понять, почему вокруг царит сумрак и пахнет травами – неужто он выжил, и его привезли к знахарю?

Наконец мир перед глазами перестал плясать, и Даромир встретился взглядом с беловолосой девушкой, держащей его руку в своей и медленно поглаживающей ее, точно она ребенка успокаивала. Не сразу, ох не сразу Даромир понял, кто она такая.

– Я… прошел твое испытание, Хранительница? – спросил шехх, едва сумев разлепить пересохшие губы.

– Если бы оно было моим, я бы первым делом его отменила, – грустно отозвалась она. Ее красивое лицо было печально. Даромиру хотелось спросить, кто сумел обидеть сказочную колдунью, но вдруг он понял, кто. Он и обидел. Только не помнил, как и когда умудрился.

– Все хорошо, друг мой. Не тревожься. Ты в моем доме, а значит, плата принята. Пойдем к столу. Тебе сейчас не помешает кружка моего взвара и добрая еда, а после – крепкий сон.

Только тут Даромир заметил за спиной Ясмены Бояну и Храбра. Растянул губы в своей привычной улыбочке и залихватски встряхнул волосами. Друзья переглянулись и расслабились, наконец разглядев в нем знакомого балагура. Даромир пошел к столу, на ходу заговорив о чем-то несущественном, и друзья тут же поддержали его треп.

Но печальный взгляд Ясмены продолжал жечь его промеж лопаток.

Глава 18.