Оттенки страсти

– Сегодня ты обрела свой прежний загадочный вид, Ундина! И с этим надо что-то немедленно делать! – воскликнул Алек, останавливая машину возле дорогого цветочного магазина на Пиккадили. Он скрылся за стеклянными дверями, а через некоторое время вернулся с роскошным букетом темно-красных гвоздик.

– Какие красивые! – восхитилась Мона, прижимая цветы к пальто.

– Почти такие же прекрасные, как и ты, Ундина! Я не рискнул преподнести тебе алые розы. Ведь розы олицетворяют истинную любовь и страсть. Да и сам цветок розы, как никакой другой, обращен к любви. Он охотно распускает свои лепестки, с готовностью обнажая сокровенные тайны души и тела.

Иное дело гвоздики. Цветок гвоздики сдержан и неуловим. Он словно дразнит тебя, заманивает и отпугивает одновременно. Лепестки гвоздики похожи на десятки разных слов, которыми они искусно маскируют свою сердцевину. Но моя дорогая Ундина! Чем недоступнее и загадочнее цветок, тем слаще обладание им.

– Цветок еще нужно сорвать, – осторожно парировала Мона. – Порой это просто невозможно сделать.

– О, слово «невозможно» придумано маловерами для слабых духом людей. Если есть цель и если ты действительно желаешь достичь этой цели, то обязательно достигнешь.

За внешней шутливостью его слов скрывался глубокий смысл, и Мона безошибочно почувствовала, что их разговор вот-вот соскользнет в очень опасную колею. А потому она резко сменила тему.

– Ко мне домой. Хочу, чтобы ты еще раз полюбовалась на мою французскую родственницу. На сей раз при дневном свете.

Мона невольно покраснела. Так, значит, Алек не забыл о поцелуе при их первой встрече. А она-то искренне надеялась, что тот безрассудный порыв уже погребен под завалами их памяти.

Не совершает ли она сейчас еще один такой же необдуманный поступок? Ведь тет-а-тет с Алеком – это совсем не тот «чай», на который она рассчитывала, принимая его приглашение. Пожалуй, чаепитие наедине с ним – рискованная затея. Едва ли она получит от нее удовольствие. Она бы предпочла шумное кафе или ресторан в приличном отеле, где они все время были бы на людях. Но веской причины сказать «нет» тоже не нашлось. Питер уже не раз говорил ей, что она обязательно должна побывать в доме его отца и познакомиться с великолепными художественными сокровищами, которыми полон дворец герцога. Бесценное собрание картин, фамильные драгоценности, уникальная коллекция нюхательных табакерок, которую презентовал Алеку его французский дедушка.

Как бы то ни было, а самое главное сейчас – не показать Алеку, что она в замешательстве или даже боится предстоящего чаепития. Нужно вести себя как можно более естественно, приказала себе Мона и произнесла с некоторым холодком в голосе:

– О, буду очень рада взглянуть на красавицу маркизу еще раз.