Оттенки страсти

Всякий раз, когда при мне заходит разговор о шедеврах коллекции Гордонов, мне делается неловко, что я так и не видела этих картин, а потому не могу поддержать разговор.

– Вот уж не думал, что моя Ундина – такая любительница изящных искусств! – саркастически усмехнулся Алек, и Мона опять вспыхнула до корней волос. Нет, с этим человеком ей точно не совладать.

Они вошли в холл, и Мона снова восхитилась красотой ажурных резных орнаментов из слоновой кости, которые поразили ее своей изысканностью еще тогда, когда она впервые их увидела.

– Китайская работа! – небрежно заметил Алек.

– Их свистнул из императорского дворца мой предок, третий маркиз, если не ошибаюсь. В семье сохранилось предание, будто бы для того, чтобы завладеть этими сокровищами, он даже умудрился стать любовником самой императрицы. Парень, надо сказать, изрядно рисковал головой.

Мона с интересом принялась разглядывать изящные силуэты вырезанных из слоновой кости людей. У каждой фигурки были слегка искажены пропорции, что придавало их облику некоторую карикатурность, но восхищало то, с какой удивительной точностью неизвестный китайский резчик воспроизвел все мельчайшие детали их одежды и убранства.

Конечно, красота! Но рисковать жизнью ради каких-то орнаментов, пусть и самых распрекрасных, не слишком ли большая цена, подумала Мона, поднимаясь по лестнице.

Все стены в столовой были увешаны живописными полотнами Гейнсборо, Рубенса, Рембрандта и других прославленных мастеров. Внимание Моны привлекло небольшое полотно голландского живописца Альберта Кейпа. Настоящий шедевр! На фоне заходящего солнца дрейфующее рыболовное суденышко со спущенными парусами. Небольшую гостиную украшали полотна примитивистов: насыщенные яркие краски, строгая простота линий, первозданность форм.

Однако благодаря массивным резным рамам с позолотой эти картины смотрелись вполне уместно в интерьере гостиной.

– А теперь чай! – скомандовал Алек и повел Мону в уже знакомую гостиную с портретом маркизы над камином.

Огонь в камине пылал, и яркие языки пламени отбрасывали на портрет красавицы неровные блики. Серебряный чайник на столе, застеленном старинной скатертью, богато украшенной ручной вышивкой и самодельными кружевами, кипел вовсю.

Сервировка поражала роскошью и изысканностью, как и все в этом доме. Мона небрежным движением сбросила пальто и предстала перед Алеком в бледно-зеленом платье из мягкой шерсти, ниспадающем легкими складками, которые эффектно облегали фигуру. Ее наряд тотчас же вызвал в памяти Алека строгие одежды Мадонны, чьи многочисленные изображения остались в картинной галерее внизу.

– Пожалуйста, сними свою шляпку! – умоляющим тоном проговорил он. – Мне так хочется, чтобы ты хоть на время стала частью этого дома.