Подвигъ

«Куда тебя несетъ?» — недовольно спросилъ дядя Генрихъ и добавилъ, тараща глаза и качая головой: «Твоя мать будетъ крайне огорчена, — самъ знаешь». «Я обязанъ поѣхать, — продолжалъ Мартынъ. — У меня есть дѣло». «Амурное?» — полюбопытствовалъ дядя Генрихъ. Мартынъ безъ улыбки покачалъ головой. «Такъ что же?» — пробормоталъ дядя Генрихъ и поглядѣлъ на кончикъ зубочистки, которой онъ уже нѣкоторое время производилъ раскопки. «Это о деньгахъ, — довольно твердо сказалъ Мартынъ, — я хочу попросить тебя дать мнѣ въ долгъ. Ты знаешь, что я лѣтомъ хорошо зарабатываю. Я тебѣ лѣтомъ отдамъ». «Сколько?» — спросилъ дядя Генрихъ, и лицо его приняло довольное выраженіе, глаза подернулись влагой, — онъ чрезвычайно любилъ показывать Мартыну свою щедрость. «Пятьсотъ франковъ». Дядя Генрихъ поднялъ брови. «Это, значитъ, карточный долгъ, такъ что ли?» «Если ты не хочешь...» — началъ Мартынъ, съ ненавистью глядя, какъ дядя обсасываетъ зубочистку. Тотъ сразу испугался. «У меня есть правило, — проговорилъ онъ примирительно, — никогда не слѣдуетъ требовать отъ молодого человѣка откровенности. Я самъ былъ молодъ и знаю, какъ иногда молодой человѣкъ бываетъ опрометчивъ, это только естественно. Но слѣдуетъ избѣгать азартныхъ... ахъ постой же, постой, куда ты, — я же тебѣ дамъ, я дамъ, — мнѣ не жалко, — а насчетъ того, чтобы вернуть...» «Значитъ ровно пятьсотъ, — сказалъ Мартынъ, — и я уѣзжаю во вторникъ».

Дверь пріоткрылась. «Мнѣ можно?» — спросила Софья Дмитріевна тонкимъ голосомъ. «Какіе у васъ тутъ секреты? — немного жеманно продолжала она, безпокойно перебѣгая глазами съ сына на мужа. — Мнѣ развѣ нельзя знать?» «Да нѣтъ, все о томъ же, — о братьяхъ Пти», — отвѣтилъ Мартынъ. «А онъ, между прочимъ, во вторникъ отбываетъ», — произнесъ дядя Генрихъ и сунулъ зубочистку въ жилетный карманъ. «Какъ, уже?» — протянула Софья Дмитріевна. «Да, уже, уже, уже, уже», — съ несвойственнымъ ему раздраженіемъ сказалъ сынъ и вышелъ изъ комнаты. «Онъ безъ дѣла свихнется», — замѣтилъ дядя Генрихъ, комментируя грохотъ двери.

Когда Мартынъ вошелъ въ надоѣвшій садъ гостиницы, онъ увидѣлъ Юрія Тимофеевича, стоящаго у теннисной площадки, на которой шла довольно живая игра между двумя юношами. «Смотрите, — козлами скачутъ, — сказалъ Грузиновъ, — а вотъ у насъ былъ кузнецъ, вотъ онъ дѣйствительно здорово жарилъ въ лапту, — за каланчу лупнетъ, или за рѣчку, — очень просто. Пустить бы его сюда, какъ бы онъ разбилъ этихъ молодчиковъ». «Въ теннисѣ другія правила», — замѣтилъ Мартынъ. «Онъ бы имъ безъ всякихъ правилъ наклалъ», — спокойно возразилъ Грузиновъ. Послѣдовало молчаніе. Хлопали мячи. Мартынъ прищурился. «У блондина довольно классный драйвъ». «Комикъ», — сказалъ Грузиновъ и потрепалъ его по плечу.